Аленький цветочек

Во всяком случае, мы обязаны без – промедления собрать и передать в следственные органы все необходимые материалы. Акт задержания, объяснительную записку нарушителя, представление администрации и прочее… Хотя это уже в компетенции уважаемого Ивана Степановича… Вот теперь у меня действительно всё.

Он, видимо, ждал, что Скудин проявит энтузиазм и они на пару углубятся в родные его сердцу дебри чекистской казуистики. Однако Иван промолчал. То есть вообще никак не отреагировал на прозвучавший призыв. Забинтованные («Да так… Слегка обварил…» – нехотя объяснил он утром директору) кисти неподвижно лежали на полированной столешнице, выглядывая из рукавов камуфляжа.

– Так мне можно сказать?.. – негромко и зловеще проговорил Звягинцев. – Или вы сейчас ещё что-нибудь вспомните?..

Кадлец выставил ладони, словно обороняясь:

– Нет, нет, дорогой Лев Поликарпович. Говорите, пожалуйста.

Начлаб выбрался из-за стола и стал расхаживать по кабинету. Резиновый наконечник его палки почти беззвучно приминал толстый синтетический ворс.

Академик, тоже хорошо знавший Болдырева, понимающе улыбнулся. Он помнил и эту историю, и не только её. Скудин промолчал. Кадлец заинтересованно слушал.

– Всегда ходил с портфельчиком, – продолжал Звягинцев. – Старым, драненьким и тощим – один листок положить. А у нас ребята были всё молодые, вроде моих нынешних. И такое же хулиганьё. Мы в те времена лампами занимались, в углу комнаты большая коробка стояла, в неё горелые складывали… И вот какой-то шутник возьми да и набей этими самыми лампами Болдыреву портфель под завязку. Как потом выяснилось – поспорили, заметит он или не заметит…

– И как? – спросил Кадлец любопытно.

– А никак! Не заметил! Берёт свой портфель, раздутый, словно туда мяч футбольный засунули, и спокойно топает в проходную. А там охрана, которая и его самого, и портфель, естественно, помнит. «Постойте-ка, это у вас там что такое?» – «Как что? Ничего!» – «Откройте, пожалуйста». Он открывает. Немая сцена. Я вас попрошу – представьте на минуточку! В те-то времена!.. На выходе из ГОИ с тремя десятками радиоламп! И что горелые – ещё поди разбери!.. – Лев Поликарпович повернулся к Кадлецу, потом к Скудину и, кажется, едва удержался, чтобы не ткнуть в этого последнего палкой: – Так вы что думаете, Болдырева схватили-скрутили? Надели наручники? По полу размазали? Под суд отдали?.. Ни в коем случае! Спокойно во всём разобрались и отпустили. Ещё извинились… за некоторых остолопов…

Скудин в первый раз подал голос:

– А начальника охраны как звали, не помните?

– Отчего не помнить. Кольцов Павел Андреевич. Совсем молодой офицер, помоложе вас был…

– Угу, – буркнул Скудин удовлетворённо.