Сияющая цитадель

 — Сверх того, глубоко презирает он богов и всеми фибрами души ненавидит женщин.

— С бастардами это случается, — рассудительно заметил Стрейджен. — Иные из нас винят в своей отверженности и неприкаянности своих матерей — или же богов. По счастью, мне не довелось угодить в эту ловушку. Впрочем, я так остроумен и обаятелен, что не чувствую себя неприкаянным, а значит, и сетовать мне не на что.

— Терпеть не могу, когда он так говорит, — пробормотала баронесса Мелидира.

— Но это всего лишь голая, неприкрытая правда, моя дорогая баронесса, — ухмыльнулся ей Стрейджен. — Ложная скромность так смешна, вы не находите?

— Позже порезвишься, Стрейджен! — шикнула на него Элана. — Анара, рассказал ли Заласта своему сыну все подробности этого заговора?

— Да, ваше величество. Помня о натуре сих двоих, откровенность меж ними была удивительна. Скарпа, однако, был молод и имел весьма преувеличенное мнение о своем таланте, хотя Заласта очень скоро понял, что простейшие стирикские чары, коим выучил он сына во время нечастых своих визитов в Арджуну, годятся лишь на то, чтобы дурачить сельских ротозеев, однако вряд ли пригодятся для задуманного им дела. Посему привез он своего сына в Верел и отдал в учение Огераджину.

— Когда это было, анара? — с любопытством спросил Кааладор.

— Около пяти лет тому назад, мастер Кааладор.

— Тогда это сходится с тем, что узнали мы. Примерно пять лет назад Скарпа исчез из Арджуны. Пару лет спустя он вернулся и начал заваривать кашу.

— Обучение было недолгим, — сказала Ксанетия, — однако Скарпа умен и схватывает все на лету. На деле же прекратил учебу сам его наставник, ибо Огераджина оскорбляла непомерная наглость сего юнца.

— Похоже, этот Скарпа из тех людей, которых ненавидят все кому не лень, — заметил Телэн. — Я с ним не знаком, а он мне уже не нравится.

— Заласта также был неприятно поражен заносчивостью своего отпрыска, — сказала Ксанетия, — и, полагая присмирить его страхом, доставил его в Киргу, дабы увидел Скарпа своего повелителя. Киргон долго и подробно расспрашивал молодого человека и наконец, явно удовлетворенный, наставил его в предстоящих делах. Скарпа же, покинув Киргона, питал к нему не больше почтения, чем когда еще не знал бога киргаев, и Заласта потерял и то малое расположение к своему сыну, что было у него прежде. Ныне мыслит он, что, буде их дело победит, Скарпе не пережить победы. — Ксанетия помолчала. — Можно сказать, Сефрения, что месть твоя уже начала свое неотступное движение. Заласта — никчемное существо, лишенное бога, лишившееся всех, кто любил его или звал его другом. Даже то ничтожное чувство, кое питал он к сыну, ныне сгинуло, и теперь он опустошен и одинок.