Сияющая цитадель

— Кизата из Эсоса, император Сарабиан, наиболее искушен в темнейших сторонах стирикской магии. Обитая поблизости от восточной границы Земоха, часто встречался он с магами-полукровками проклятой этой земли и многому научился от них. Искусно проникает он в ту самую тьму, что некогда окружала разум Азеша, и может призывать некоторых тварей, служивших еще старшим богам.

— Дэморки? — быстро спросил Берит. — Ищейки?

— Дэморки, сэр рыцарь, сгинули вместе со своим повелителем. Судьба Ищеек нам неведома. Кизата страшится призывать их и им подобных, ибо один лишь Отт умел справляться с ними.

— Это уже кое-что, — заметил Халэд. — Я слыхал о них кое-какие рассказы, которые предпочел бы не проверять на собственной шкуре.

— Кроме Кизаты, Заласта и Огераджин заключили союз с Птагой из Джуры, Инаком из Леброса и Джарьяном из Самара, — продолжала Ксанетия.

— Я слыхала о них, — мрачно сказала Сефрения. — Никогда бы не подумала, что Заласта может пасть так низко.

— Настолько плохо? — спросил Келтэн.

— Гораздо хуже, чем ты думаешь. Птага — мастер иллюзий, умеющий размывать грань между воображаемым и реальным. Говорят, что за щедрую плату он создает для развлечения подонков образы женщин и что эти образы даже лучше, чем женщины из плоти и крови.

— Видимо, он расширил поле деятельности, — заметил Оскайн. — Вполне вероятно, что сейчас он творит не красавиц, а чудовищ. Это объясняет, откуда взялись вампиры и тому подобное.

— Инак известен как самый вздорный человек во всем мире, — продолжала Сефрения. — Ему достаточно пройти мимо дома, чтобы между двумя семьями вспыхнула кровавая вражда, которая затянется на столетия. Вероятно именно Инак скрывается за вспышкой расовой ненависти, которая обуяла западные эленийские королевства. Джарьян, пожалуй, самый искусный некромант в мире. Говорят, что он может поднимать во плоти людей, которые на самом деле никогда не существовали.

— Целые армии? — спросил Улаф. — Как те древние ламорки или киргаи?

— Сомневаюсь, — ответила она, — хотя и не могу сказать наверняка. О том, что такое невозможно, говорил нам Заласта, а он мог солгать.

— У меня вопрос, анара, — сказал Телэн. — Можешь ты не только слышать, но и видеть мысли Заласты?

— В некоторой степени, юный господин.

— К чему ты клонишь, Телэн? — спросил Спархок.

— Помнишь ты то заклинание, при помощи которого поместил лицо Крегера в таз с водой — в подвале Платима, в Симмуре?

— Имя — всего лишь имя, — продолжал Телэн, — а эти стирики наверняка не бегают по улицам, объявляя всем и всякому, кто они такие. Стрейджен уже предложил избавиться от них.