Сияющая цитадель

Сефрения, как и все остальные, была потрясена, узнав, что именно Заласта в свое время послужил причиной падения Мартэла.

— Я никого не хочу обидеть, дорогая сестра, — сказал Стрейджен, — но сдается мне, что младшие боги чересчур мягко обошлись со стириками-отступниками. Похоже, эта шайка ухитряется принять участие во всяком злодействе, какое только происходит в мире. Здесь как нельзя кстати было бы куда более суровое наказание, чем просто изгнание.

— Младшие боги на это не пойдут, Стрейджен.

— Жаль, — пробормотал он. — Это в некотором роде перекладывает ответственность на нас, верно? Мы имеем компанию людей, весьма искушенных в устройстве неприятностей. — Лицо Стрейджена приняло лукавое выражение. — У меня есть мысль, — сказал он. — Что, если кто-нибудь из вас составит список этих стириков и передаст его мне? Я прослежу за тем, чтобы Тайное правительство позаботилось о неприятных подробностях. Нам даже не придется беспокоить младших богов или остальных стириков. Вы заказываете музыку, а я исполняю. Можете считать это личной услугой, если захотите.

— Ты испорченный человек, Стрейджен.

— Да, я так и думал, что ты это заметишь.

— Что сделал Заласта после того, как Спархок уничтожил Азеша? — спросил Телэн у Ксанетии. — Эта история не научила его, что было бы умнее от нашего друга держаться подальше?

— Заласта был весьма сокрушен, юный господин. В одну ночь Анакха уничтожил плоды усердного многолетнего труда, и ныне, когда в руке его был Беллиом, он стал еще опаснее прежнего. Надежды Заластым отнять у него камень обратились во прах, и в гневе и разочаровании он бежал из Земоха.

— А потому понятия не имел, что Спархок бросил Беллиом в море, — прибавил мальчик. — И до недавних пор считал, что Беллиом все еще у Спархока.

— Вернулся он в Верел, дабы держать совет с Огераджином и другими отступниками о сем бедственном повороте событий.

— Сколько их всего, этих отступников, леди? — спросил Келтэн. — И что они из себя представляют? Врага полезно знать.

— Стириков-отступников много, сэр Келтэн, однако лишь четверо из них — не считая самого Заласты и Огераджина — достойны пристального внимания. Во всем Стирикуме они наиболее могущественны и испорчены. Огераджин — мерзейший из них, однако силы его подорваны отвратительной болезнью, что пожирает его мозг. — Ксанетия вдруг смутилась, даже покраснела. — Эта хворь поражает обычно тех, кто излишне усердствует в разврате…

— Вот оно что, — пришел ей на помощь Сарабиан. — Не знаю, так ли уж нам нужно углубляться в подробности болезни Огераджина. Достаточно сказать, что он ослаблен ею, и покончим с этим. Что из себя представляют остальные, анара?

Ксанетия благодарно взглянула на него.