Цинковые мальчики

Зимой едешь по нашему Смоленску - девушки в афганских шубах. Мода!

У каждого солдата на шее висел амулетик.

- Что у тебя? - спросишь.

- Молитовку мама дала.

Когда я вернулся, мама открылась:

- Толя, ты не знаешь, я тебя заговорила, потому ты живой и целый.

Уходили в рейд: одну записку кладешь в верхнюю часть одежды, другую - в нижнюю. Подорвешься - какая-нибудь часть останется: верхняя или нижняя. Или носили браслеты с гравировкой: фамилия, группа крови, резус и личный номер офицера. Никогда не говорили: "Я пойду" - "Послали". Не произносили слово "последний".

- Давай зайдем в последний раз...

- Ты что, сдурел? Нет такого слова... Крайний... ну, четвертый, пятый... А этим здесь не пользуются.

У войны подлые законы: сфотографировался перед тем, как идти на боевые, - убили, побрился - убили. Первыми погибали те, кто приехал нацеленный на героизм, с голубыми глазами. Встречал такого: "Буду героем!"" Погиб с ходу. Извините, на операции - тут же лежим, тут же нужду справляем. Солдатская поговорка: лучше топтаться в собственном дерьме, чем самому стать дерьмом на минах. Родился у нас свой жаргон: борт - самолет, броник бронежилет, "зеленка" - кусты и заросли камыша, "вертушка" - вертолет, глюки видел - галлюцинации после наркотика, подпрыгнул на мине - подорвался, заменщик - кто домой уезжает. Столько сочинили, что "афганский" словарь можно составить. А погибали больше всего в первые месяцы и в последние. В первые - много любопытства, в последние - сторожевые центры отключаются, наступает отупение, ночью не можешь понять: где я, что я, зачем? Со мной ли это? Заменщики не спят полтора-два месяца. У них свое исчисление: сорок третье марта или пятьдесят шестое февраля, это значит - должен был заменяться в конце марта или в конце февраля. Очень сильно ждешь. Меню в столовой: красная рыба - килька в томате, белая рыба - килька в масле, раздражает, цветочные клумбы в центре гарнизона - раздражают, анекдоты, над которыми еще недавно надрывался от хохота, - не нравятся. Странно. что еще вчера и позавчера было смешно. А что тут смешного?

Приехал офицер в Союз в командировку. Зашел в парикмахерскую. Девушка посадила его в кресло:

- Как обстановка в Афганистане?

Через несколько минут:

- Как обстановка в Афганистане?

Пройдет какое-то время:

- Как обстановка в Афганистане?

Постригся, ушел. В парикмахерской недоумевают:

- Зачем мучила человека?

- Как спрошу об Афганистане, у него волосы дыбом становятся - легче стричь.

А отсюда (прошло три года) тянет обратно не на войну, а к тем людям. Ждешь-ждешь, а уезжать в последний день жалко, кажется, у всех бы взял адреса. У всех!

У Лютика. Так звали Валерку Широкова, хрупкий, изящный. Нет-нет да и напоет кто-нибудь: "Руки словно лютики..." А характер железный, лишнего слова не скажет.