Смех Циклопа

Саша Гитри сказал своей бывшей возлюбленной Ивонн Прэнтам, ставшей его женой: «Эпитафией на твоей могиле будут слова «Наконец холодна».

– …на что Ивонн Прэнтам ответила: «А на твоей – «Наконец тверд».

Исидор Каценберг одобряет кивком эту дуэль двух остроумий.

– Раз вы такой умник, то угадайте, что напишут на вашем надгробном камне, Исидор.

«Меня плохо поняли: я хотел кремации».

– Неплохо. Другие варианты?

– Давайте по очереди. Что напишут на вашем надгробии, Лукреция?

– Сейчас… «Разве я говорила, что больна?»

– Уже было, и не раз. Не засчитывается. Что-нибудь другое.

– «Наконец угомонилась».

– Ладно, один – один. Теперь моя очередь: «Лучшие всегда уходят первыми».

– «Все хорошо, что плохо кончается».

Они продолжают шутить, продвигаясь по коридору.

– Такое впечатление, что эти стены вдохновляют на юмор, – говорит она.

– Нет, это наше воображение. Мы ему верим и воплощаем в жизнь.

С каждым шагом все явственнее становится отвратительный запах. Это не вонь гниющей воды. Приходится закрывать рукавом нос.

Коридор приводит их в большой подземный зал.

Лукреция освещает факелом барельефы на стенах.

Зловоние разлагающейся плоти уже невозможно выносить.

Посередине, на маленькой арене, стоят друг напротив друга два кресла. Позади каждого тренога, на треноге пистолет с прикрепленным к курку проводом.

– Совсем как в Театре Дариуса!

– Все это: кресла, камеры! Там это называется ПЗПП.

– Что еще за абракадабра?

– Первый Засмеявшийся Получает Пулю. Расшифровка Тадеуша Возняка.

Она замечает на креслах бурые пятна – не исключено, что это засохшая кровь.

Они медленно обследуют подземный храм. Внезапно Лукреция наступает на что-то мягкое и слышит отвратительный треск. Она светит факелом себе под ноги и вздрагивает всем телом. Она угодила ногой в живот трупа.

– Вот и источник зловония.

Исидор нагибается и светит на разлагающееся тело. Смерть наступила несколько дней, а возможно, и неделю назад.

Лукреция пытается осветить окружающую тьму.

– Еще, еще!.. Целый десяток трупов, и это только здесь!

Журналист приподнимает маску не лице первого мертвеца. Убитый – старик. На его голове фуражка с позолоченными буквами GLH.

Исидор Каценберг внимательно изучает пол.

– Это не коллективное самоубийство. – Он делает несколько шагов. – Здесь устроили бойню. Людей, пришедших сюда, встретили с доверием, они миновали все шлюзы и не были задержаны. Потом начался спор, и, судя по положению тел, гости достали автоматы и открыли пальбу.

Научный журналист расхаживает по залу, глядя себе под ноги. Нагнувшись, он собирает и показывает своей коллеге гильзы.

– Вот здесь шли переговоры, потом произошел расстрел. В этом месте больше всего погибших.