Цианид

Я села на пол и меня словно ударил невидимый прибой – швырнул об камни, накрыл с головой и перекрыл мне кислород. Как я могла так поступить с ним? Вышвырнуть из своей жизни сразу же, как только узнала о его прошлом. Потребовать объяснений и, получив их, хладнокровно уйти в другую комнату. Усомниться в том, что он действительно покончил со всем. Отвергнуть его.

В этот момент до моего уха долетел звук рингтона, и Митчелл ответил:

– Все в порядке, старина. Домчали за пять минут. На торт не остались, потому что… Да просто поддались порыву и решили поехать домой. Ты не в обиде? Спасибо, Джун. Ты знаешь, что ты лучше всех, старина… Слушай, ты слишком пьян, иди спать. Знаю, знаю, что мы должны повторить… Обещаю, что останемся на торт в следующий раз… Да, моя девушка самая красивая, все это теперь знают. Ты перестанешь теперь называть меня неудачником? – И Митчелл рассмеялся, тихо и натянуто. – Иди спать, Джун. Я приеду после обеда. Круто оторвались… Пока.

Митчелл закончил разговор, и я услышала скрип диванных пружин. Он лег и погасил свет. А я стояла у двери, прижавшись к ней лбом и тихо шмыгая носом.

Этот маленький разговор, который я услышала, был моментом такой сильной и искренней симпатии и поддержки, что вся моя любовь к Митчеллу тут же показалась мне просто горсткой лицемерия.

Джун вытащил Митчелла со дна, подставил плечо и помог встать на ноги. Джун был несокрушимой опорой и абсолютным добром. Вот на каких людях держится мир и человечество. Вот такой человек никогда не будет упрекать тебя за твое прошлое или считать, что ты не достоин его дружбы.

А я… Я же просто сбежала, подхватив свою корону и сморщив нос. Никчемная пустышка, испугавшаяся скелетов в шкафу. Готовая принимать любовь, но не готовая прощать ошибки.

В ту минуту я так ненавидела себя, что смогла бы врезать самой себе. И сделала это. Ударила себя по щеке так сильно, что осела на пол. Казалось, что этот вечер – это крах меня, как человека и партнера.

Дерек так сильно сжал меня в своем кулаке, сломал и раздавил, что я перестала чувствовать глубокую симпатию к людям. Я научилась бросать неудобных, отказываться от сомнительных, сбегать от тех, кто не оправдал моих высоких надежд. Я стала расчетливой и злой. Мое сердце окаменело, и душа моя стала черной, как чернила осьминога. Все видят во мне душку Нессу с оленьими глазами и обаянием котенка, но на самом деле я способна быть жестокой и могу вышвырнуть из своей жизни даже того, кто проливал за меня кровь.

«Иди к нему, пожалуйста, иди», – молил внутренний голос.

«У тебя не хватит духу остаться с ним, потому что ты маленькая, надменная, высокомерная трусиха, поэтому просто оставь его в покое», – говорил другой.

«Люби его, как будто прошлого не было».

«Ты не способна любить так, будто прошлого не было».