Цианид

Митчелл, я хочу парня-курьера, простого и понятного, который не имеет никакого отношения к криминалу, не носит платиновые цепи и у которого нет двойного дна, как у шляпы фокусника!

Митчелл сделал ко мне шаг, и, заметив, как я напряглась, остановился на полпути, беспомощно выдыхая:

– Я больше не имею никакого отношения к криминалу. Я покончил со всем этим дерьмом. Даже цепочки скоро не будет: мне нужны деньги на учебу. Это правда. Если б я до сих пор возил наркотики, то, поверь, мы бы жили не здесь.

Я стояла на месте, не в силах сказать ничего осмысленного. Тогда Митчелл все-таки медленно приблизился ко мне и сказал:

– Я понял, что ты хочешь прекратить отношения со мной. Не вопрос. Я сам облажался, когда решил умолчать о своем прошлом. Но если у меня есть хоть малейший шанс уговорить тебя остаться и не ехать в тот проклятый дом, то скажи, как мне это сделать. Я поставлю еще десять внутренних замков на твою дверь. Буду ночевать в машине на улице. Что угодно, лишь бы ты чувствовала себя в безопасности. Пожалуйста, Несса, останься здесь, – повторил он, коснулся моего плеча и мягко сжал его. – Я не могу отпустить тебя, пока не буду уверен, что этот подонок не подступится к тебе.

Возвращаться в родной дом мне и правда не хотелось, обременять собой подруг – тоже. Я могла бы пожить у Магды или Эми пару дней, но не неделю и не две. Мне срочно нужно было мое собственное жилье, но этот процесс точно займет пару месяцев: в Дублине всегда было туго с арендой.

Митчелл молча смотрел, как я борюсь с собой, и, когда понял, что сомнения побеждают, сказал:

– Мне нужно подумать, – ответила я. – Сейчас мне нечего сказать. Есть что-то еще, о чем я не знаю?

Пожалуй, этот вопрос прозвучал отвратительно. Со снисходительностью сытой богатой девочки, отчитывающей голодного уличного пацана. Нужно было задать его как-то иначе, а лучше не спрашивать вообще…

– В смысле «еще»? – с ледяной ухмылкой ответил Митчелл. – Я никого не убил, никого не ограбил, никого не изнасиловал, если ты имеешь в виду подобные вещи.

– Ты не имеешь права обижаться! – выдохнула я. – После того, как ты умолчал о столь важных фактах своей жизни, обижаться здесь имею право только я!

– Ты права, – кивнул он. – Я жалею, что не собрал по крупицам свою храбрость и не сказал тебе сразу, но теперь могу дать тебе слово, что ты знаешь все. И во всем, что я творил, я раскаиваюсь. Если б я мог вернуться в прошлое, то нашел бы способ жить иначе.

Митчелл попытался меня обнять, но я отпрянула. Мне нужна была холодная голова, а его объятия были дурманом. Тогда он, не глядя на меня, ушел на балкон и зажег сигарету. Его трясло. И меня тоже. Я знала, что это конец, хотя еще не призналась себе в этом.

Я закрыла дверь и обвела взглядом пустую темную спальню.