Цепи его души

Прежде чем я успела что-то сказать, он свел их вместе, и антимагия поглотила зеленоватое свечение без остатка.

Только сейчас я вспомнила о золотой мгле.

И о том, с чего начался наш разговор.

— Если дело не в шрамах, тогда… почему ты не хотел рядом со мной раздеваться?

Затаила дыхание, глядя на него.

— Вообще-то, Шарлотта, в этом нет никакой тайны.

— Нет. После отцовских экспериментов с магией у меня повышенная чувствительность к прикосновениям. То, что ты ощущаешь, как легкое касание, я чувствую в десять раз острее.

Ничего себе, никакой тайны.

Разом вспомнились и перчатки, которые он рядом со мной поначалу почти не снимал, и глухие одежды. Да, пожалуй, теперь я понимала все.

— Поэтому я никому не позволяю до себя дотрагиваться с самого детства. Точнее, не позволял. До тебя.

— Вот еще, — хмыкнула я.

И сделала вид, что смотрю на мисс Дженни, хотя мне невыносимо хотелось, чтобы он ответил.

— Даже Камилле, — Эрик положил руки на мои плечи, но я по-прежнему на него не смотрела. — Шарлотта, у нас с Камиллой ничего не было.

Все-таки повернулась к нему.

— В классическом понимании — нет.

— Ты уверена, что хочешь это знать?

Ревность царапнула сердце, но я от нее отмахнулась.

— Мне все равно, — сказала я ничего не значащим тоном. — Мы, кажется, собирались завтракать?

— Шарлотта, — укоризненно произнес он, а потом снова опустился на кровать и усадил меня к себе на колени. — То, о чем тебе говорил твой… гм, драгоценный братец…

Это прозвучало, как ругательство.

— У него есть имя, — хмыкнула я.

— Рад за него, — в тон мне хмыкнул Эрик. — Так вот, то, о чем он тебе говорил, и в чем не смыслит ровным счетом ничего — это особые отношения. Близость между партнерами в них обязательна, но далеко не всегда она переходит в физическую. Мы с Камиллой не были любовниками, но когда мы познакомились, ей было необходимо кое-что другое.

— Я не совсем понимаю… — начала было, но осеклась.

Потому что вдруг вспомнила лежащую в нижнем ящике шкафчика в ванной плеть. Слова Камиллы о том, что с ней творил муж и его друзья. Мне невыносимо хотелось спросить Эрика о том, что с ними со всеми стало, хотелось узнать, что все они понесли заслуженное наказание, но я не была уверена, что Камилла скажет мне за это спасибо. Да и потом, выносить приватный разговор за пределы той гостиной — это неправильно. Пусть даже я знаю, что дальше Эрика это не пойдет, все равно.

— Ты ее… — почему-то я никак не решалась произнести последнее слово, оно всеми силами сопротивлялось тому, чтобы быть озвученным. Да и не знаю, правильно ли я его подобрала.

— То, что лорд Лэйн, — это снова прозвучало как ругательство, — представил тебе, как мерзость, ужас и страх — отдельный вид отношений, как я уже говорил.