Цепи его души

Фактически, к смертной казни, потому что столько ударов, сколько предписали ему, простому человеку вынести не под силу.

Эрик шагнул ближе и мягко провел по моим плечам. Противиться этому не было никаких сил, и когда я расслабилась, он снова взял мои руки в свои. Наверное, даже если бы я очень хотела разозлиться на него за такое «лестное» сравнение, сейчас уже не смогла бы.

— В Иньфае существует традиция, что любой из семьи провинившегося может взять его вину на себя. Таким образом наказание переходит на него, а провинившийся обязан на нем присутствовать. Я стал его названым братом и принял его наказание.

Во мне снова не осталось слов. Единственный вопрос, который я никак не могла поймать, крутился где-то в сознании, но постоянно ускользал.

— Вот и вся история.

— Ты же мог умереть! — вырвалось, наконец, у меня.

Но ужас от осознания того, что ему пришлось пережить, обрушился на меня с немыслимой силой.

— Мое обучение и путешествие по Иньфаю все равно подходило к концу, я собирался возвращаться в Вэлею, где меня особо никто не ждал. Так что вряд ли сей прискорбный факт кого-то расстроил бы.

— Кроме того, мне было интересно, сколько я смогу выдержать…

Я вырвалась из его рук и сердито уставилась на него.

— Скажи, что ты сейчас пошутил.

— Ладно, это была дурацкая шутка. Мне просто захотелось это сделать, Шарлотта. Тхай-Лао без брата тоже не стало бы жизни. Они близнецы, и один без другого превратился бы в тень.

— На самом деле у меня было гораздо больше шансов, чем у Фьет-Лао. Или у его брата, который собирался взять вину на себя. Я маг, Шарлотта, не забывай.

Я чувствовала, что по щекам снова текут слезы, и ничего не могла с этим поделать.

— Ты… ты… сумасшедший!

— Не то слово, — Эрик коснулся пальцами моих щек, стирая слезы. — А ты все время плачешь рядом со мной.

— Не все время, — всхлипнула я. — Иногда я еще краснею.

— Даже не знаю, что ты делаешь чаще.

Улыбки в ответ на шутку не вышло. Мне хотелось что-нибудь разбить, чтобы не чувствовать той боли, которую ему пришлось пережить.

— Шарлотта, если ты будешь так отзываться на все, я не смогу тебе ничего рассказывать.

— Сможешь, — всхлипнула я. — Это просто… просто…

— Просто это же дико больно и…

— К тому моменту, когда я там оказался, у меня было несколько иное восприятие боли.

От такого заявления я даже плакать перестала.

— То есть я ее чувствовал, но умел от нее отгораживаться.

— Разве от такого можно отгородиться?

— Можно, — он кивнул. — Иначе я бы не научился ходить по углям.

— Ходить по углям? — я глубоко вздохнула. — А что ты еще умеешь?

— Например, я могу сделать так.

Эрик чуть отступил, и на одной ладони у него вспыхнули изумрудные искры, на другой полыхнула золотая дымка.