Цепи его души

А может, даже не мысленно, потому что в глазах Эрика мелькнула знакомая сумасшедшинка.

— Что, снова краснею? — спросила, почти касаясь губами его губ.

— И так, что нам грозит остаться без завтрака.

Я поспешно отпрыгнула в сторону, в поисках одежды. Одежды нигде не наблюдалось, и я вопросительно взглянула на Эрика:

— Думаешь, я шутил, когда говорил, что в этой спальне ты будешь ходить обнаженной?

— Думаешь, я шутила, когда говорила, что нет? — стянула покрывало и завернулась в него.

— Шарлотта. Неужели тебе так сложно признать, что я хочу любоваться тобой постоянно?

— Можешь любоваться мной, когда я в одежде.

— Любуюсь, — честно признался он. — Всегда.

От того, как это было сказано, я покраснела еще сильнее.

— Но мне нравится видеть каждый изгиб твоего тела, а не эти бесчисленные тряпки. Сколь бы красивыми они ни были, без них ты гораздо лучше.

— Тем не менее сам ты не ходишь передо мной обнаженным, — заявила, чтобы скрыть неловкость от бесстыдного комплимента.

До меня дошло, что я сказала, только когда Эрик изменился в лице. Клянусь, я совсем забыла про шрамы, и сейчас захотела откусить себе язык. Разумеется, они меня ни капли не смущали, но сказать об этом я бы хотела не так. Не в таком ключе, но теперь, кажется, этого разговора было уже не избежать.

— Эрик, — сказала я. — Прости. Я не хотела тебя обидеть.

— Обидеть? — он нахмурился.

— Да, я не имела в виду…

— Не имела в виду что, Шарлотта? — теперь он приподнял брови.

Какое же все-таки у него живое лицо! Не представляю, как можно было его скрывать под маской.

— Не имела в виду, что ты должен, или что-то вроде…

— Погоди-ка, — он взял меня за плечи и внимательно заглянул в глаза. — Я не совсем понимаю, о чем ты, но очень хочу разобраться.

— О шрамах, — негромко сказала я. — Ты ведь из-за них не снимаешь одежду передо мной, и…

— Откуда ты знаешь о шрамах? — голос его стал жестким.

Привычно жестким, но я не отвела взгляд. Не хотела, чтобы он подумал, что я считаю это уродством, или что-то вроде.

— Я увидела их в ночь, когда мы поссорились.

— И с тех пор молчала?

— А что я должна была сказать?

— Действительно. — Он вздохнул, а потом опустился на кровать, увлекая меня за собой. — Я не стесняюсь этих шрамов, Шарлотта. Я ими горжусь.

Я моргнула, а Эрик продолжил:

— Эти шрамы — цена спасения жизни брата Тхай-Лао. И одно из немногих хороших дел, которые я совершил в своей жизни.

От такого я растерялась окончательно.

— То есть… как?! При чем тут брат Тхай-Лао?

— Я уже говорил, что долгое время жил в Иньфае. Обучение, которое помогало мне удержать тьму, происходило в горах, но Иньфай — огромная страна, со своими традициями и обычаями. Со временем, когда я стал справляться с безумием, научился держать его в узде, я отправился в путешествие.