Цепи его души

Сейчас я касалась его груди своей, и этот вид возбуждал и будоражил не меньше чувственных ощущений.

Пальцы Эрика скользнули между складок, к точке соединения наших тел, и я вздрогнула. От порочности этого прикосновения и от удовольствия, которое больше не хотела скрывать.

Ни тем более от него.

Короткие, отрывистые движения его руки под водой, рождали в теле вспышки удовольствия. В ту минуту, когда он надавил чуть сильнее, пальцы сжались на бортиках.

Только после этого мне позволили скользнуть вниз, и что-то внутри на этом движении отозвалось таким ярким удовольствием, что я вскрикнула. Вскрикнула, подаваясь наверх и снова вниз, чтобы ощутить это снова. Чувствуя легкие ладони Эрика на своих бедрах (он больше меня не удерживал и не направлял), а его взгляд — на себе.

— Моя маленькая Шарлотта, — негромко произнес он. — Соблазнительница.

Это слово ударило в сознание, сметая последние преграды, сомнения, остатки стыдливости.

Я подалась ближе, положила руки ему на плечи.

Я сходила с ума от неспешных движений, от странного, яркого удовольствия, вспыхивающего где-то внутри, в одной чувствительной точке.

От наслаждения перед глазами все плыло: и ванная комната, и кафель, и окно, разрисованное морозном узором на матовом полотне стекла. Я чувствовала, как внутри нарастает пульсация, и как она нарастает в нем. Становясь сильнее, острее, сливаясь воедино и заставляя цепляться пальцами за сильные плечи.

В миг, когда наслаждение стало невыносимым, я выгнулась.

Выгнулась в его руках, содрогнулась всем телом, сжимаясь на Эрике, и чувствуя, как напрягаются его бедра. Пульсация шла по нарастающей, растекалась сладкими волнами, заставляя меня всхлипывать, кусать губы, чтобы не закричать на весь дом.

А потом все-таки выдохнула стон.

Длинный, глухой и такой порочный, какой никогда в жизни даже представить себе не могла.

Ладони сдавили мои ягодицы, на миг приводя в сознание, но когда рычание Эрика ворвалось в мое сознание сладкой музыкой, я содрогнулась снова. Вторая волна оказалась гораздо сильнее, до звездочек в глазах и надвинувшегося потолка, поэтому я сползла прямо в его руки, успев только судорожно вздохнуть. Лежа на нем, вздрагивала раз за разом, пытаясь справиться с отголосками прокатывающегося по телу чувственного удовольствия.

Затихающего и оставляющего после себя сладкую истому.

Подумала о том, что наверное, стоило завязать волосы, но как-то лениво. Глаза слипались, и мне было уже все равно.

— Как же хорошо, — вздохнула, прижимаясь к нему плотнее.

Меня поцеловали в макушку, погладили по спине, мягко обнимая или обтекая собой.

Он все еще был во мне, и это ощущалось так правильно, что даже шевелиться не хотелось. Я и не шевелилась. Лежала распластанная по его груди, вдыхая запах сандала от его волос.