Целительница

— Вы ведь в Ставрополь ехали не просто так? — Игнат шевельнулся, меняя положение тела.

Разговор был сложным, чтобы Алия вновь не сорвалась, приходилось контролировать ситуацию.

— К тете, — опустила она фляжку. — Софико сразу сказала: приезжай, в обиду не дадим. У них четверо сыновей и ни одной дочки. Ее муж Дашу полюбил, как свою.

— Второй женой? — все-таки подал голос Реваз. Получилось хрипло и грубо.

Вот только Алия вроде и не заметила. Неожиданно улыбнулась и качнула головой.

— Нет, замуж больше не пойду. Все для дочки. Да и не позовет он, тетушка обещала, что даже за разговор о второй жене лишит самого дорогого. А она слово держит.

Заметив, как обмяк Реваз, Игнат мысленно хмыкнул.

Легенд о Ревазе и Андрее на той войне не слагали. За их головы просто назначали награды. И вот этот хладнокровный убийца, не раз ходивший на ту сторону границы, сидел сейчас и млел. Млел от намека на надежду.

Впрочем, Игнат его понимал. То была надежда на счастье. А даже для них, прошедших через кровь и смерть, это дорогого стоило.

Но это так, философствование.

— Вы уверены, что тетушка не поступит с вами так же, как брат? — понимая, что режет по живому, жестко спросил Игнат.

Алия дернулась… Посмотрела на него, не веря, что сказал такое. Но тут же вновь улыбнулась:

— Они — Багратионы. Им Бахтеяровы не указ.

Игнат бросил вопросительный взгляд на Реваза, тот кивнул, подтверждая.

— Ну, если так… — Игнат достал магофон, протянул Алие. — Звоните. Договаривайтесь о встрече.

Судя по тому, с каким изумлением посмотрела на него Алия, она лишь теперь до конца поверила, что попала к друзьям.

Встреча состоялась в десяти километрах от Ставрополя, в отстойнике для фур. Четыре машины стояли на самой площадке, две перекрыли дорогу, стоило их внедорожнику свернуть с трассы.

Остановились они метрах в десяти от лимузина с княжеским гербом на дверях.

Переглянувшись с Ревазом — муж тетушки Алии наследником не был, так что подобного приема не ожидали, Игнат покинул машину. Открыл заднюю дверь, помог выйти Алие. Затем аккуратно, стараясь не потревожить, взял на руки девочку.

Та недовольно засопела, но не проснулась, лишь, поворочавшись, уткнулась носом ему в руку.

Прямо как Сашка, когда была маленькой.

От воспоминания о дочери его на миг повело. И не важно, что присматривал за ней Андрей, которому он полностью доверял. Была в ощущениях пусть и не тревога, но напряжение, наводившее на всякие нехорошие мысли.

И хотя причин для этого не было — ни Трубецкой, ни Андрей в своих письмах не упоминали о проблемах, — мысли все равно возвращались.

Да и могло ли быть иначе?! Он — отец. Для него Сашка всегда будет маленькой.

Он не отвлекся — видел все, что происходило вокруг, так что вышедших из лимузина мужчину и женщину лет сорока не пропустил.