Цель

Густые ресницы лежат на щеках, а на губах застыла удовлетворенная улыбка. Для всего мира Сабрина Джеймс играет роль жесткой и неприступной, но на самом деле она ранимая и милая, и есть человек, который любит ее.

Я подкладываю руку ей под шею, и даже во сне она по инерции поворачивается ко мне и переплетает свои ноги с моими. Мы спим в объятиях друг друга. Две половинки большего, лучшего целого.

Меня будит звук рвоты. Кто-то мучительно блюет в ванной. Я смотрю на часы: еще нет и шести утра.

Я встаю с кровати, голый и еще не до конца проснувшийся.

В ванной нахожу Сабрину на коленях, склонившуюся и блюющую в унитаз.

Я тут же просыпаюсь. Хватаю полотенце с полки и оборачиваю вокруг ее плеч.

– Что тебе нужно? – нежно спрашиваю я.

Она молча качает головой, а затем облокачивается на мои ноги. Я тянусь, чтобы погладить ее по голове, чувствуя растущую тревогу внутри. Что, мать его, мне нужно делать?

Стараясь не потревожить ее, я тянусь назад и набираю стакан воды, затем присаживаюсь на корточки и протягиваю стакан.

– Спасибо. – Она берет стакан дрожащей рукой.

Я глажу ее по спине, пока она делает робкие глотки.

Мысленно я уже звоню докторам и везу ее в приемную. Правда, нужно правильно преподнести это, а то, уверен, Сабрина начнет протестовать. Но, прежде чем успеваю сказать хоть слово, она бросается вперед, и ее рвет водой, которую она только что выпила.

Я жду, пока она снова успокоится, а затем поднимаю ее на руки и несу в постель.

– Я вызываю тебе врача, – объявляю я.

– Нет. – Она хватает меня за запястье, но хватка очень слабая. – Я приду в норму через несколько часов, просто переработала на неделе. – На ее лице остались следы от слез. – Боже, это было отвратительно. Прости.

– Твою мать, детка, да кому какое дело? – Я прижимаю ее к груди, откидывая одеяло.

Уложив ее, отхожу, чтобы взять маленькое полотенце для лица и еще стакан воды. По пути к кровати прихватываю ведро для мусора и ставлю его на пол рядом с кроватью.

Она выглядит очень бледной. Во мне просыпается моя заботливая натура, и я кладу полотенце ей на лоб.

– Как долго у тебя эта ежедневная рвота?

– Не знаю. Уже какое-то время. Я подхватила вирус. Сначала заболела бабушка, но она в конце концов поправилась. Надо просто переждать, я почувствую себя лучше через несколько часов.

– У тебя жар? Может, нужно принести аспирин? – Я прикасаюсь к ее лицу тыльной стороной ладони. Непохоже, чтобы у нее была температура.

– Жара нет, – бормочет она. – Просто тошнит и усталость.

В моей голове звучит тревожный звонок.

Закусив губу, я мысленно пробегаюсь по всем симптомам: тошнота по утрам, уменьшающаяся днем, очень чувствительная грудь, чувство усталости. Никаких признаков жара.