Цель

– А что для тебя нормальные обстоятельства? – спрашивает он с любопытством, подстраивая свой длинный шаг под мой, короткий.

– Не знаю. Не заглядываю так далеко.

Он резко останавливается прямо перед входом в «Карвер-холл».

– Чушь. Ты точно знаешь, где хочешь быть, не только через пять лет, но и через пятьдесят.

Я начинаю краснеть, понимая, что он прав.

– Слушай. Вот как обстоят дела. – Такер протягивает руку и хватает выбившуюся прядь моих волос, потирая их между пальцами, прежде чем заправить за ухо. – Мне понравилось спать с тобой. Понравилось слушать тихие, но сексуальные стоны, что ты издавала, когда я касался твоего клитора, нравилось чувствовать, как ты дрожала, когда кончила подо мной. – Его грязные слова странно контрастируют с его мягким тоном и тем, как пристально он смотрит мне в глаза. – Но не понравилось то, как твой отец…

– Отчим, – поправляю я.

– …тчим обращался с тобой. Меня бесит, что тебе приходится жить с этим, но я рад, что ты пытаешься выбраться, ведь именно это ты делаешь, верно? Ты много работаешь, получаешь идеальные оценки и высокие рейтинги, которые гарантируют зачисление в лучшие вузы, и делаешь все это, чтобы сбежать. – Он проводит большим пальцем по моей щеке. – Я не хочу быть помехой, но очень хочу тебя. Думаю, это что-то да значит. Но я терпеливый парень и приму то, что ты можешь дать прямо сейчас. Я тут не для того, чтобы давить на тебя или все усложнять, а чтобы облегчить твой груз.

Мое сердце громко стучит в пространстве между нами, которое он сокращает за один шаг.

– Мой отец умер, когда мне было три года, – хрипло говорит он, – погиб в аварии. Я почти не помню его, но помню, как просыпался и слышал по ночам плач мамы. Помню ее лицо, когда она не могла купить мне новые коньки или новую видеоигру. Однажды она сильно разозлилась из-за того, что я баловался в гостиной и пробил лампой телевизор, и хорошенько взгрела за это. – Он смотрит скорее с грустью, чем с гневом. – Она работала на двух работах, чтобы у меня была возможность играть в хоккей, и после окончания школы этой весной я планирую избавить ее от всей этой тяжелой ноши. Но я также знаю, что хочу разделить с кем-то свою жизнь. Моя мать одинока. Я не хочу для себя подобного. И для тебя я такого тоже не хочу.

Когда он целует меня, это непохоже на прежние наши поцелуи. Те были грубыми, жаркими и страстными. Этот мягок, как лепесток и сладок, как сироп, которым он обильно полил свои слова. С каждым прикосновением его губ к моим он повторяет свое обещание давать мне лишь то, что я прошу.

Поцелуй сладкий, нежный и вдумчивый, поэтому пугает меня больше, чем все остальное.

Через пару дней после разговора с Сабриной во дворе я заставляю себя подняться с дивана Фитци и готовлюсь к жесткой утренней тренировке.