Цель

Кроме того, мы можем напиться и кидаться ракетами из бутылок тут, представив, что мы там, – сухо отвечаю я. – Кстати, о выпивке… Мам, хочешь бокал вина?

– Красного, пожалуйста, – говорит она, садясь на табурет у кухонного стола.

Сабрина вытаскивает говяжьи котлеты, над которыми она так тщательно трудилась утром. Я умею готовить, и неплохо, но она не позволила мне даже близко подойти к плите. Все, от картофельного салата до печеных бобов, приготовила сама.

Часть ужина прошла даже без намека на враждебность с чьей-либо стороны. Сабрина задавала маме кучу вопросов о Паттерсоне, о салоне мамы и даже о папе. Мой отец – именно то, что может заставить маму разговориться.

– Он сказал, что его машина сломалась, но я ему не поверила, – объявляет она, откусывая бургер.

Сабрина распахивает глаза от удивления.

– Вы думаете, он притворился, чтобы остаться там и поближе узнать вас?

Я слышал эту историю тысячу раз, но сегодня она так же занимательна, как и всегда. Даже больше, потому что теперь ее слушает Сабрина, которая не верит в любовь. Но привязанность моей матери к отцу невозможно перепутать ни с чем другим.

– Это самая романтичная история, какую я слышала.

От меня не ускользает то, как Сабрина ковыряет в тарелке салат. По большей части она успешно справляется со своей непроходящей нервозностью, но отсутствие аппетита выдает ее с головой. Сделав мысленную заметку покормить ее после ужина, я забираю грязные тарелки со стола, чтобы заменить чистыми.

– Соболезную вашей утрате, – с сочувствием в голосе добавляет Сабрина.

Я улыбаюсь самому себе. Мама определенно оттаяла.

Сабрина поворачивается ко мне.

– Сколько тебе было, когда погиб твой отец? Три или четыре года?

– Три, – подтверждаю я, отправляя в рот кусок картошки.

– Так рано. – Она рассеянно проводит рукой по животу.

– Ты не знала? – вмешивается мама, и в ее голосе снова звучат прохладные нотки.

– Нет, знала, – бормочет Сабрина, – просто забыла точный возраст.

– Вы вообще разговариваете о чем-нибудь важном или у вас просто физическое влечение? Потому что воспитать ребенка на одной лишь похоти точно не удастся.

– Мама, – резко обрываю ее я, – мы обсуждаем важные вещи.

– Вы будете жить вместе? А вести финансы? Кто позаботится о ребенке, пока ты будешь на занятиях?

Взгляд Сабрины становится затравленным.

– Я… я… Моя бабушка поможет.

– Джон говорил, что она вынуждена. Не уверена, что вынужденный воспитатель – это хороший воспитатель.

Сабрина смотрит на меня с осуждением.

– Я говорил, что не знаю, какого рода помощь она может предложить. – Я кладу свою вилку. – Мы со всем разберемся. – Это адресовано им обеим, но они не очень-то воспринимают мои слова.

– Невозможно растить ребенка, обходя трудности стороной, Джон.