Цель

Хочу скользнуть рукой ему в штаны, схватить его член и дрочить, пока он не кончит мне на руку…

Я не говорила, что чертовски возбуждена?

Не знаю, то ли это повышенная чувствительность, то ли три месяца сексуального воздержания, но, черт возьми, мне нужен секс. Даже случайно касаясь рукой груди, я тут же возбуждаюсь и начинаю изнывать от желания. Я читала, что женщины обычно чрезвычайно возбудимы во время первого триместра, но мое сексуальное влечение не разгонялось до второго. Каждый раз, как вижусь с Такером, хочу сорвать с него одежду.

– Ты уже готова быть больше чем просто друзьями? – шепчет он.

– Я тебе говорю, что нервничаю, а ты думаешь о сексе?

Я быстренько оглядываюсь вокруг, чтобы убедиться, что никто этого не слышал, но другие беременные или разговаривают со своими партнерами, или читают журналы о детях.

– Нет, – лгу я. – Мои глаза слишком заняты, переживая о том, что они могут увидеть на ультразвуке. Я читала, что можно разглядеть лицо младенца, его пальчики на руках и ногах. – Я вновь начинаю паниковать. – А что если у него всего три пальца, Так? Что если у него нет носа? – Я начинаю задыхаться. – О боже, а если у нас будет ребенок-мутант?

Такер сгибается пополам и начинает трястись. Мне требуется секунда, чтобы понять, что он содрогается от тихого, истеричного смеха. Прекрасно. Отец моего ребенка смеется надо мной.

Это звучит так жалко. Всю прошлую неделю я находила причины, чтобы оставить Такера у себя. Вроде: «нам надо позаниматься дыхательными упражнениями», «моя спина меня убивает… не придешь размять ее?» или «может быть, стоит рожать в воде». Он убеждал меня даже не думать об этом, но я и не думала всерьез, потому даже не начинала спорить. От идеи, что я буду погружена в ванну, полную воды и околоплодных вод, меня тянет блевать.

Но, поскольку это Такер, он едет в Бостон после каждого моего звонка. Умом понимаю, что это выглядит так, будто я пользуюсь им, но Такер уверяет: именно на это и подписывался.

– У нас не будет ребенка-мутанта. – Он подавляет смешок и снова берет мою руку. – Он (или она) будет идеальным. Обещаю.

– Сабрина Джеймс, – вызывают из кабинета.

– Это я. – Я вскакиваю так быстро, что едва не падаю. Такер поддерживает меня, положив одну мускулистую руку на плечи.

– Это мы, – поправляет он.

Я следую за одетой в розовый халат медсестрой по широкому, хорошо освещенному коридору. Она ведет нас в смотровую, затем велит мне сесть на стол. Ультразвуковой прибор уже установлен рядом, и ритм сердца немного сбивается от волнения.

– Мне правда нужно знать сейчас, – выпаливаю я, когда медсестра выходит из комнаты.

Такер надувает губы.

– Но подумай, как волнительно будет, когда доктор воскликнет: «Это мальчик!» или «Это девочка!».

Это его главный аргумент.