Цель

Если быть точнее, то восемнадцать недель и три дня, но кто считает, кроме меня и моей акушерки?

Прежде чем Хоуп успевает спросить еще что-нибудь, с привычным «простите, я опоздала» влетает Карин и обнимает нас обеих сразу.

Тут же появляется Ханна с моим молоком и еще двумя меню, но сразу уходит обслуживать другой столик.

Хоуп хватает Карин за талию и втаскивает ее за столик.

– Мы тебя прощаем, – говорит она, затем поворачивается и сурово смотрит на меня: – Выкладывай.

– Карин еще даже пальто не сняла, – протестую я, хотя даже не знаю, зачем оттягиваю неизбежное. Стыдно не знать, как правильно пользоваться контрацептивами, а рожать ребенка – нормально. По крайней мере, это – моя текущая мантра.

– К черту Карин с ее пальто. Она тут. Давай говори.

Я делаю глубокий вздох и, поскольку нет легкого способа сказать это, просто выпаливаю:

Карин застывает, не успевая до конца снять пальто.

Хоуп роняет челюсть на пол.

Рукой, застрявшей в рукаве, Карин подталкивает Хоуп.

– Сегодня первое апреля? – спрашивает она, не сводя с меня взгляда.

Даже отвечая Карин, Хоуп, как и все остальные, не может оторвать от меня взгляд.

– Не думаю, хотя уже сомневаюсь.

– Это не шутка. – Я делаю глоток молока. – Почти пять месяцев.

Я киваю, но, прежде чем успеваю добавить что-то еще, подходит Ханна, чтобы принять заказ. Аппетит Хоуп и Карин, очевидно, испорчен новостями, но я голодна, так что заказываю сэндвич с индейкой.

– У тебя уже есть живот? – Хоуп по-прежнему выглядит немного растерянно.

– Небольшой. Я все еще могу носить эластичные брюки. Но никаких джинсов в обтяжку.

– Ты была у врача? – спрашивает она. Карин все так же молчит.

– Да, у меня страховка на работе. Вроде все хорошо.

– Ты планировала расказать об этом после того, как родишь? – с горечью говорит Карин.

– Я даже не была уверена, что сохраню его, – признаюсь я. – А когда приняла решение… мне было стыдно. Я не знала, как вам сказать, девчонки.

– Знаешь, еще не слишком поздно, – отвечает Хоуп с ободряющей улыбкой.

Карин светлеет от этой мысли.

– Точно. Ты все еще можешь сделать аборт до конца третьего триместра.

То, что они не поддерживают меня, ранит, но вместе с тем почему-то лишь укрепляет решимость. Вся моя жизнь – это сомнения в себе, которые постоянно приходится преодолевать.

– Нет, – твердо говорю, – я хочу этого.

– А как же Гарвард? – требовательно спрашивает Хоуп.

– Я все еще собираюсь там учиться. Ничего не изменилось.

Мои подруги обмениваются взглядами, которые как бы говорят: «Она безнадежда, вопрос только в том, кто скажет ей об этом». Полагаю, это право получает Хоуп.

– Знаю. Но миллионы женщин рожают детей каждый день и продолжают оставаться дееспособными людьми.

– Тебе будет очень тяжело.