Цель

– Так, значит, тренер Смерть – кумир твоего детства?

– Можно сказать и так. – Он склоняет голову. – А как насчет тебя? Кто был твоим кумиром?

– У меня их было пять, – я улыбаюсь, – и они назывались ’N Sync.

Он раскрывает рот от удивления.

– О нет, дорогая. Скажи мне, что это не так. Ты фанатела от мальчиковой группы?

– Настолько, что даже не смешно. Бабушка взяла меня на их концерт, когда мне было двенадцать. Клянусь, той ночью у меня случился первый оргазм.

Он запрокидывает голову и свистит.

– Честно, не могу себе это представить.

– Потому что ты все время такая серьезная. Когда я представляю тебя ребенком, вижу, как ты развлекаешься, читая учебники и заранее проходя оценочные тесты четвертого класса.

На моем лице появляется кривая улыбка.

– Да, это тоже про меня. Но я всегда находила время для Джастина. Делала перерывы в учебе и целовала его фото. С языком.

Такер снова присвистывает.

– Боже, Сабрина. Не знаю, могу ли я дальше с тобой встречаться.

Мое хорошее настроение улетучивается так же быстро, как и появилось. Не из-за того, что он сказал: я знаю, что это шутка, – а из-розовато-голубого слоника, будь он проклят.

– Что не так? – озабоченно спрашивает Такер.

– Я… – мое лицо искажается от боли, – еще не приняла решения.

– Знаю. – Его голос становится хриплым.

– Мне страшно. – Я смотрю на свои ботинки, не в силах поднять глаза на него. – Очень страшно, Так.

– Знаю, – повторяет он, а затем потирает лицо. – Как и я.

Я всматриваюсь в его лицо.

– Шутишь? Да я в ужасе! – Он тяжело стонет. – Но пытаюсь оставаться сильным для тебя, Сабрина.

Я быстро моргаю, чтобы стряхнуть с ресниц слезы.

– Я всегда была сильной. Но прямо сейчас не чувствую себя такой.

Он притягивает меня, и внезапно мы снова оказываемся в объятиях друг друга. Почти уверена, что все на льду пялятся на нас, удивляясь, с чего мы обнимаемся, словно пара маньяков, но мне все равно. Я эмоционально перегружена, и, может быть, это заставляет меня сказать:

– Не думаю, что хочу оставить его.

Такер слегка отстраняется, и в его глазах мелькает грусть.

– Тогда нужно еще немного подумать, – мягко говорит он. – Окей?

После долгой паузы он снова тянется к моей руке.

– Пойдем дальше. Я расскажу тебе о тренере Смерть, а ты мне – о французских поцелуях с постером Тимберлейка.

Я вымученно смеюсь. Боже. Этот парень… мне хочется поблагодарить его. Поцеловать. Сказать, какой он удивительный.

Но вместо этого я лишь сплетаю свои пальцы с его и позволяю увести меня назад по тропинке.

Телефон в моих руках кажется тяжелым, как кирпич. Я должна поскорее запланировать дату аборта – или упущу шанс. Мне, черт побери, следовало сделать это еще месяц назад. Уже конец февраля, и я на пятнадцатой неделе. Не знаю, почему я позволила всему этому так затянуться.