Цель

Черт, мне не хватает его так сильно, что это разбивает мне сердце, но я не знаю, что говорить и что делать, когда оказываюсь рядом.

Наконец мы освобождаем друг друга из объятий и оба неловко отступаем назад. Его лицо выглядит озадаченным – вероятно, он хочет задать мне дюжину вопросов, но не озвучивает ни один из них, и я говорю:

– Давай пройдемся. Если будем ходить, может, не замерзнем до смерти.

Я позволяю ему приобнять меня, мы смеемся и идем по тропинке, а наши ботинки скрипят по тонкому слою снега.

– Как учеба? – спрашивает он охрипшим голосом.

– Нормально вроде. – Это ложь. Все совсем не нормально. Я не могу сконцентрироваться ни на чем, кроме изменений, пока еще незначительных, в собственном теле. – А у тебя?

Он пожимает плечами.

– Не очень. Было сложно сосредоточиться, после того как… – Он замолкает.

– После того как случилось это? – Я показываю на свой живот.

– Да. И Бо тоже… Дин не очень хорошо справляется, и дома атмосфера очень напряженная.

– Станет лучше. – Это все, что он говорит.

Боже, хотела бы я иметь его уверенность. И его стойкость. И смелость. Сейчас мне всего этого не хватает. От одной мысли, что рано или поздно придется говорить о розовато-синем слоненке, которым я могу разродиться, начинает тошнить. Или, может быть, это утренняя тошнота.

Но, как обычно, Такер не форсирует события. Он просто меняет тему.

– Ты часто приходила сюда, когда была подростком? – Он обводит жестом прекрасную природу вокруг.

– Когда была маленькой, – признаюсь я. – Тогда я жила только с мамой и бабушкой, и мы приходили сюда каждые выходные. На пруду с лягушками я научилась кататься на коньках.

Он искоса смотрит на меня.

– Ты не часто говоришь о маме.

– Не о чем говорить. – От внезапно нахлынувшей обиды дыхание спирает. – Ее никогда не было рядом. То есть… она пыталась стать хорошей матерью, когда я была очень маленькой, лет до шести. Но потом мужчины в ее жизни стали важнее меня.

Рука Така, затянутая в перчатку, сжимает мое плечо.

– Мне жаль, дорогая.

– Что было, то было. – Я бросаю взгляд на него. – Ты близок со своей матерью, верно?

– Она лучшая женщина из всех, кого я знаю.

От эмоций перехватывает дыхание. Такер, может, и потерял отца в раннем возрасте, но, очевидно, его мать сделала все, чтобы компенсировать эту потерю. Судя по его рассказам, она работала на износ, чтобы у сына была хорошая жизнь. Моя собственная мама могла бы взять несколько уроков у миссис Такер. Впрочем, как и бабушка.

– Наше детство было таким разным, – говорю я.

– И все же мы выросли замечательными людьми.

Он – может быть. А я… я не чувствую себя сейчас замечательным человеком. Но, пожалуй, оставляю эту мысль при себе.

– Твоя мама хочет, чтобы ты вернулся в Техас после колледжа?

– Да.