Цеховик. Книга 1. Отрицание (СИ)

Тем не менее, своё он получает.

Сначала наступает тишина, а потом начинают вопить боевые подруги.

– Если не замолчите, – говорю я им, ставя ногу на голову Ширяя – я его сейчас убью.

– Извиняйтесь дуры! Наташ, хочешь, чтобы они тебе ноги целовали?

Рыбкина ошалело крутит головой.

– Ладно, тогда просто извиняйтесь, ну!

Я чуть прижимаю голову Ширяя, и тот начинает глухо орать. Они тут же извиняются.

– Пошли скорей, а то Ванька нам все мозги выклюет, – говорю я и, схватив Наташку за руку, тащу к лестнице.

Когда мы начинаем подниматься, сзади раздаётся женский крик:

– Убили! Хулиганы! Милиция! Управы на вас нет!

– О, – говорит Рыбкина, – тётя Паша появилась. Сейчас их тряпкой отходит.

Мы поднимаемся на третий этаж и идём по пустому коридору, стараясь не шуметь. Нужно пройти его весь, потому что мы поднялись не по той лестнице. Преодолев препятствие благополучно, останавливаемся перед кабинетом и прислушиваемся, вернее, прислушивается Наташка, а я просто жду.

Она аккуратно приоткрывает дверь и оттуда доносится строгий мужской голос:

– Физо создал такую установку, в которой узкий луч света разбивался на импульсы, проходя сквозь промежутки между зубцами на окружности быстро вращающегося диска. Импульсы попадали на зеркало, расположенное на расстоянии восемь целых…

– Пошли, – шёпотом говорит она и негромко стучит в дверь.

Мы входим в класс и получаем неприязненный взгляд учителя.

– …и ориентированное перпендикулярно ходу луча, – продолжает он, глядя на нас, а потом делает знак, мол проходите, не стойте уже. – Экспериментатор, изменяя скорость вращения колеса, добивался, чтобы отражённый свет попадал в промежуток между зубцами. На диске Физо…

Учитель поворачивается к доске и начинает чертить схему. Наташка шмыгает за парту к какой-то девчонке, а я пытаюсь сообразить, куда сесть мне.

– Мы думали, ты не придёшь, – извиняющимся тоном шепчет Серёга, сидящий со вторым Серёгой, Бельковым.

Из этого я делаю вывод, что обычно сижу с кем-то из них. Ладно, не беда. За партой перед ними есть свободное место. Я подхожу и сажусь, глядя на пухлого паренька, не обращающего на меня внимания и что-то сосредоточенно чиркающего на парте.

– Здорово, – говорю я, но он не реагирует.

– Ты чё опоздал-то? – шепчет Серёга Бельков. – Мы думали, тебе ещё врачи не разрешают.

– Не, – так же шёпотом отвечаю я. – Задержали на входе малость, вот и опоздал.

– Кто? – интересуется он.

– Да, – машу я рукой. – Потом расскажу.

Физик, пожилой, коренастый, седовласый мужик с растрёпанной шевелюрой, топчется у доски, рисуя схему. Он зло и часто стучит мелом по поверхности. Все движения у него получаются резкими, быстрыми и неплавными, будто кто-то непрерывно дёргает его за верёвочки.