Лукоморские царства

— Вот. Я вот не люблю это делать, но с такой скотиной иначе нельзя! Просто не понимает! — Кот обошел вокруг мишки. — Иди себе в свою запасную берлогу, никого не трогай. Девиц, и девочек не жри! А жри ягоды, грибы и мёд. Про сказочницу ты ничего не знаешь, и она тебя не интересует. Повтори!

— Иду в запасную берлогу, никого не трогаю, девиц и девочек не жру, жру ягоды, грибы и мёд. Про сказочницу ничего не знаю и знать не хочу. Мне не интересно! — пробубнил медведь на одном дыхании.

— А теперь пшел отсюда! А, вот ещё что, меня ты не бил, не таскал, и вообще давно не видел! — тут Волк издал какой-то странный горловой звук, типа покашливания. Баюн глянул на него и добавил: — И Волка ты не видел и не бил, и дерево им не ломал! А теперь точно вали отсюда и подальше!

Огромная туша Михайлы Потаповича послушно развернулась, и покачиваясь, отправилась в свою запасную берлогу.

— Фууух! — Баюн пристально посмотрел на Степана, прищурился и заявил: — Если ты кому-то про то, что здесь было когда-нибудь расскажешь, тебе всю твою жизнь будет сниться медвежья пасть, которая тебя собирается сожрать. Ты понял?

Степан покивал головой, не в силах отвести взгляд от удаляющегося, и уже послушного как овечка огромного медведя.

— Вот и славно! — обрадовался Баюн. — Катюшенька, радость моя! Спасибо тебе! Ты меня прямо спасла, почти. Нет, я бы конечно, и сам справился! Но, это было бы сложнее!

Волк, прихрамывая, добрался до Баюна, прихватил его за шкирку и приподнял над землей. Дождавшись, пока Кот не перестанет вопить и размахивать лапами, пытаясь добраться до морды Бурого, выпустил его и сказал: — Совесть-то у тебя есть? Как бы ты справился, если сказать ничего не мог, да и дышал уже с трудом? Катюш, спасибо тебе, ты меня спасла!

— Ладно, благородный ты наш и честный! — Кот случайно влез лапой в смолу, и долго фыркал от омерзения. — Да, признаю, я…

— Кот, как я рада, что ты жив! — сказала Катерина, которая всегда смущалась от таких разговоров, и норовила их побыстрее закончить. — И я тебя тоже люблю!

Баюн благодарно потерся о Катин бок серой круглой головой и укоризненно покосился на Волка.

Катя капнула остатком живой воды на ушибленную лапу Бурого. И когда он стал двигаться абсолютно свободно, спросила:

— Как бы нам теперь до Дуба добраться? — стремительно наступали сумерки, и становилось страшновато.

— Как это как? На мне, конечно! — Волк галантно подставил Кате спину.

— Втроем? — Катя оглядела Волка с сомнением.

— Обижаешь! Ты на меня столько живой воды вылила, что я и десятерых понесу, — расхрабрился Волк.

— Нет, не обижаю, но я полечу своим ходом. Пока совсем не стемнело!

Они пререкались ровно до появления яркой золотой точки в небе. Точка стремительно приближалась, и они ясно увидели Жарусю, очень встревоженную.