Царский витязь. Том 2

Дальше он не думал, лишь действовал. Его бег не оставил следов на снегу: видевшие клялись потом, будто он пропал в одном месте, возникнув сразу в другом. Перехватить бы топор, отправить назад… ох, не с Ялмакова броска. Светел сделал единственное, что успевал. Схватил воеводу сзади за плечи, повернул.

Неодолимая сила вдвинулась в спину. Гусли чуть слышно вскрикнули и умолкли, разрубленные с чехлом. Тяжёлое лезо, пущенное убить, навсегда порвало струны, проняло обои ножны, скрестилось со сталью клинков… не одолев, углом вошло в тело вместе с кольчугой…

Полыхнуло белое пламя. Светел падал нескончаемо долго, подхваченный множеством рук. Снег принял его ласковей домашнего тюфяка. Он увидел Крыла: тот что-то объяснял Неугасу, бережно державшему Пернатые гусли. Увидел Хвойку. Отрок, не ставший витязем, возвращался домой с похвалой и наградой от Сеггара. Возник Весел, протянул искру славнука. Светел обрадовался, хотел взять, канул во мрак. Несколько мгновений он ещё слышал знакомый плач, осязал на лице горячий, влажный язык, почему-то с запахом крови. Потом и это ощущение отдалилось, угасло.

– Аодх… – бормотал умирающий Оскремёт. – Истинно… Аодх…

Никто не внял ему. Волна, пришедшая из киянских пучин, вздыбилась над береговой отмелью. Тяжёлая, страшная, наполовину из воды, наполовину из битого льда.

Ей навстречу не обернулся лишь Непогодье. Кощейский вожак стоял на коленях, стискивая одной рукой мёртвого сына, другой – плачущую Избаву.

– Дитятко… доченька богоданная…

Велела же судьба чёрной девке, дурнушке-захребетнице, из постылой снохи стать ему единственным на земле родным существом!.. За гневом стихии жалобу Непогодья слышал лишь сын, бестелесно обнимавший всех троих: отца, любимую – и крохотный росток внутри её тела.

Земля снова подвинулась. Волна сотрясла торосы. С гулом, грохотом и шипением залила снег почти до санного огорода.

Рёву уходящей воды отозвался живой крик, полный скорби, ярости и отчаяния. Будто сорвавшись с падшего гребня, над полем мелькнула крылатая огненная стрела. Вихрь из-под мощных крыльев сдул Ильгру, почти догнавшую Ялмака. Витяжница с оскорблённым воплем закувыркалась по снегу – и увидела, как ноги вражьего воеводы, затеяв очередной бегущий шаг, не вернулись на землю. Тяжесть взрослого человека, тем паче огромного воина с оружием и бронёй, запредельна для симурана, но Рыжик в своём исступлении не заметил её. Страшные челюсти сгребли голову Лишень-Раза, чтобы как следует трепануть уже в воздухе. Что ему железная скорлупа и хватающие, бьющие руки? Кровь ударила во все стороны, безголовое тело, свалившись, нелепо раскинулось, плеща тёмными струями. Никто так и не спустил тетивы. Рыжик выплюнул смятый, неузнаваемый череп со слипшимся хвостом бороды.