Царский витязь. Том 2

Память гибельного похода была страшна, но спасительна.

Мглистый морской окоём как будто качнулся, на мгновение став ближе. Там яичной скорлупой ломался двухсаженный лёд, исполинской лузгой дыбились осколки, отмечая путь катящегося к берегу вала.

Дорогу, пролёгшую старой отмелью, прежде никогда не захлёстывало, но кто, слыша голос великой волны, упомнит об этом? Скопище ничтожных существ, затеявших на огромной снежной земле бессмысленный спор, просто смело. Марнавины повольники сразу кинулись к скалам. С ними удрала половина кощеев, прочие отхлынули к санному городку, к своим семьям. На поле остались сеггаровичи, стойкие ялмаковичи вокруг знамени – и Непогодье, которого никакая сила не оторвала бы от убитого сына.

Красные налатники упрямо стягивались боевым строем против бело-чёрных. Видя это, кощеи по одному стали оглядываться, поворачивать с полпути.

Лёд громоздился всё выше, всё ближе, берега достигал громовой треск, рёв, чудовищный скрежет…

Сквозь эту грозную песню внезапно пробился голос рога. Сперва лишь эхом, отразившимся в отвесных сколах быков. Потом – ближе, слышней.

– Сенхан?.. – едва поверил своим ушам Неуступ. – Сенхан!

Лишень-Раз тоже услышал. И тоже в недоумении оглянулся на пережабину. Каким образом?.. Что за хитрость?..

Ещё миг… проход меж обрывами Сечи и ближним быком изверг морскую дружину. Люди Сенхана, мало привычные к лыжным переходам по суше, сделали невозможное. За двое суток покрыли сто вёрст. Тотчас распознали своих, чужих – и без размышлений кинулись в бой, на ходу смыкая щиты. Киянская волна лишь ободрила корабельщиков. Резкий ветер парусом надувал знамя Косатки, трепал красный шёлковый хвост на шлеме воеводы. Сенхан не просто послал воинов – он сам их возглавил. Какие зароки о море и суше, какое что, если брату помощь нужна?

Уже вытягивая секиру из поясного чехла, Сенхан кого-то поймал за плечо, рывком убрал за себя. Расстояние и мешковатые кожухи равняли всех, но побежку было не спутать.

Она вправду пустилась догонять жениха. Увидела место, где скрутили избранушку. И… довершила его путь. Подняла ношу, оброненную Хвойкой и Неугасом.

Исход боя стал очевиден. Сейчас Железную не просто отбросят. Её выпотрошат. Затопчут. Бросят без погребения.

И воевода, опоздавший к завоеваниям, вместо Кровавого моста выбрал Позорные ворота. За ними как-никак жизнь. Пока она длится, можно взять новую добычу, стяжать новую славу… Щука наклонилась вглубь суши: Лишень-Раз отступал.

Но бывало ли, чтобы он не сказал последнего слова?

Светел увидел, как Ялмак обернулся к наседающим Царским и…

Этот бросок топора, когда рука будто вытягивается на двадцать шагов… рубит, словно чурбак на колоде…

Лишень-Раз едва начал стремительный взмах, а Светел уже знал, чем тот завершится.