Царица темной реки

(Проще говоря, человек не шатается, на ногах стоит крепко, зигзагом не передвигается, и язык у него не заплетается – зная Игоря, я легко сделал именно такой вывод.) Не успевшая перевариться пища – ну да, полное перечисление того, что все мы ели за свадебным столом. Каких-либо ядов, токсичных веществ, а также лекарственных препаратов в организме не обнаружено. Резюме: естественная смерть. Подпись: главный хирург полкового госпиталя майор медицинской службы Капитонов В. С.

Уж не знаю, что думал Минаев, прочитав этот протокол, но я ощутил лишь нахлыв тоскливого бессилия. Такой, что попросил у Катри стакан самогонки, ахнул залпом, но, как порой в таких вот случаях бывает, особо и не запьянел (однако добавлять не стал, не ставил я перед собой такой задачи, хоть и подмывало надраться до поросячьего визга). Такой, что ночью я не смог с Катрей быть – она все понимала и нисколечко не обиделась…

…А назавтра (время шло к одиннадцати утра) я сидел на берегу реки, на том же месте, что и в прошлый раз, забросив те же три удочки, немецкое наследство, доставшееся мне без всякого завещания. Как и в прошлый раз, клев был хороший: часа не прошло, а на кукане у меня было восемь отнюдь не мелких рыбин. Вот только сегодня я не чувствовал ни малейшего удовольствия, вообще ничего не чувствовал, кроме того самого тоскливого бессилия, привязавшегося после вчерашней радиограммы. И теперь совершенно точно знал, чем оно вызвано: полной невозможностью и неспособностью разгадать здешние загадки. А ведь они были! И убили Игореху именно они… Теперь я в этом нисколечко не сомневался.

Сегодня я приперся на бережок с одной-единственной целью – убить время. В деревне мне совершенно нечем было заниматься. Совершенно. Техника в полном порядке, устраивать личному составу какие-нибудь учения абсолютно не тянуло, поговорить вроде бы и не с кем – да и о чем? Выпить опять-таки не тянуло. А рыбалка, как о ней справедливо говорят, все-таки успокаивает нервы…

Как многие, я любил подолгу смотреть на текущую воду – есть в этом что-то завораживающее. Но сейчас на реку не глядел – давно уже, запрокинув голову, таращился на синее небо, по которому справа налево, подгоняемые легоньким ветерком (на берегу совершенно не чувствовавшимся), неторопливо, можно сказать, степенно плыли белоснежные облачка – как тысячу, как миллион лет назад, как будут плыть, когда нас уже не будет, и еще миллион лет. Мыслей в голове не было, кроме одной, назойливо привязавшейся: какие же мы крохотные, как ничтожны наши дела и заботы по сравнению с высоким синим небосклоном и безмятежно плывущими миллионы лет облаками…

– Поручик! Освободитель! – послышался совсем рядом звонкий девичий голос.