Царь горы

Взобравшийся на трибуну Копыто профессионально воздел руки, призывая сородичей заткнуться, профессионально оперся руками в поручни трибуны и профессионально рявкнул:

— Долой! — обрадовано заорали дикари.

Уйбуй выдержал гроссмейстерскую паузу и уверенно взялся за ведение митинга:

— Все говорят о трагедии кэш-цивилизации, мля! Весь Тайный Город нас жалеет…

— Правильно, — прошептал Умций.

— Да! — ревели Красные Шапки.

— Но кто нам, в натуре, помогает? Кто протягивает руку помощи? Что нам жалость, если наши дети забыли о Западных лесах? Хватит болтать, мля!

Умций, которому показалось, что уйбуя несколько заносит, собрался было сделать оратору замечание, но промолчал, увидев направленный в брюшко ятаган.

— Пусть говорит, — нехорошо улыбнулся Кувалда. — У него вефь получается, так?

— Так, — пискнул конец.

— Вот и пусть говорит.

А режиссер трансляции, знающий, что Копыто должен давить на жалость и требовать реальной поддержки, продолжал гнать картинку в прямой эфир.

— Докажите, что вам не все равно! Не заставляйте нас грабить банки! Мы хотим быть честными!

Большая часть собравшихся недоуменно замолчала, но Шибзичи, которым приказали поддерживать любой призыв Копыто, дружно взвыли, создав впечатление, что быть честными мечтают все дикари на свете.

— Помогите нам! — продолжал надрываться Копыто. — Помогите Фонду помощи Красным Шапкам! Наши ящики легко узнать! Они такие красные и с дырочкой! А еще у нас счет есть, он на нашем сайте написан! Дайте нам денег, и мы станем лучше…

Говорят, что отзвуки скандала, случившегося в Денежной Башне после трансляции митинга, долетели и до находящегося по правую руку от штаб-квартиры шасов Хаммер-Центра, и до стоящего слева Белого дома. Правда это или нет, достоверно никто не знает — выносить сор из избы не в традициях Торговой Гильдии. Известно только, что ближе к полудню уважаемого Юсура Томбу видели в Московской обители, куда он отправился на предмет подлечить нервы.

Густав поднял голову от разложенных на столе бумаг, несколько секунд непонимающе смотрел на ворвавшегося в кабинет епископа, после чего тихо, но ОЧЕНЬ холодно осведомился:

— Нет, кардинал, увы.

Тедди машинально сделал шаг назад, но взгляд не отвел, продолжил смотреть на кардинала. Он знал о крутом нраве вожака едва ли не лучше всех в клане, но в то же время был прекрасно осведомлен, что, в отличие от двоюродного братца, Густав не впадает в бешенство, едва услышав неприятное известие. Что бы ни случилось, кардинал стремился в первую очередь сохранить спокойствие, хладнокровно обдумать ситуацию, найти выход, отдать необходимые распоряжения, а уже после определял степень вины подчиненных и переходил к экзекуции.