Тротиловый эквивалент

Смотрел на своего странного гостя, разинув рот, и только головой кивал — у него, кажется, пропал дар речи. Вся Чечня знает, что Аюб взорвал Дом правительства. И все уверены, что он сидит у федералов под самой надёжной охраной. А тут — вот он, собственной персоной...

Аюб вёл себя как дома — вышел на балкон, без спросу, посмотрел... Вид ему очень понравился. Потом он спокойно сообщил хозяину:

— Вариант первый: Ваха забирает семью и едет отдыхать в Анталию. На две недели. Квартиру и «точку» на базаре передаёт в наше распоряжение.

— Вариант второй: Ваху и его семью убивают. Прямо сейчас. Потому что если он отказывается помогать законному амиру своего района, значит, является предателем и пособником оккупантов. Как предписывает нохчалла поступать с предателями?

И тут же вытащил из кармана две пачки долларов — двадцать тысяч. Я так понял, что он совсем не знает счёта деньгам, швыряется ими, как будто это просто бумажки.

Мне было неловко присутствовать при таком разговоре. Ваха стоял красный как рак и не знал, что ответить. Сказать чеченцу, что его семью убьют, — это то же самое, что сразу, без слов, начать резать его кинжалом. Реакция будет однозначной. С другой стороны, вопрос был поставлен так, что у Вахи просто не было выбора...

— Я рад, что ты наш человек, настоящий нохчо, — Аюб, так и не дождавшись ответа, положил деньги на табурет и направился к выходу. — На базаре скажешь, что теперь будет торговать твой родственник... У тебя машина есть?

— Есть «пирожок», — к Вахе наконец вернулся дар речи. — Я товар на нём вожу. Он сейчас на базаре стоит, с него женщины торгуют...

— Ну вот и отлично, — одобрил Аюб. — Собирайте вещи, к вечеру я пришлю за вами машину. «Пирожок» оставишь нам, теперь мы с него торговать будем...

В общем, Ваха с семьёй уехал, а мы заселились в его квартиру и стали торговать на местном базаре. Аюб даже ни секунды не сомневался, что этот человек нас не сдаст. Он верит, что его имя и имя его брата оказывают на всех чеченцев какое-то магическое воздействие. С одной стороны, это мания величия, с другой — в этом что-то есть, если судить по тому, как поступил Ваха. Хотя, если разобраться, у этого простого мужика не было другого выбора. Думаю, на его месте любой, если он не кровник Аюба, поступил бы точно так же...

В той квартире мы обосновались только втроём: Аюб, я и Курбан. Лишних людей сюда не водили, чтобы не привлекать внимания. У Вахи поблизости был гараж, «пирожок» мы оставляли на улице, а в гараж загоняли мою «Ниву», чтобы никому глаза не мозолила. Вид с балкона и даже просто из окон был замечательным: вся территория СИЗО и прилегающих к нему служебных помещений — как на ладони, никуда не надо ползать, сиди себе и работай.