Тротиловый эквивалент

Сначала я думал, что разведку будем вести издалека, придётся ползать по полям и по большей части в тёмное время суток, используя ночные приборы. И вообще, я представлял себе подготовку к операции несколько по другому...

Но Аюб решил иначе. Он вообще многое делает иначе, чем нормальные люди, которые, готовя какое-то дело, в первую очередь думают о своей безопасности.

Аюб спокойно приехал в Чернокозово, полюбовался на эти многоэтажные дома и зашёл в тот, который ему понравился больше всего. А это село, между прочим, во все времена было лояльным оккупационному режиму, и по нему постоянно шастают те, кто работает в СИЗО. Добро бы, местные, свои, так ведь там работают одни командировочные, русаки из разных регионов!

Аюб поговорил со стариками у подъезда, сказал, что хочет возить сюда товар, и поинтересовался, не живёт ли в доме кто-нибудь из тех, кто торгует на местном базарчике. Тут он правильно угадал, село кормится только от газопровода среднего давления «Алпатово — Чернокозово» и местного рынка. А рынок здесь существует в основном за счёт персонала СИЗО, и вообще, без изолятора село давно бы загнулось. Конечно, резонно было бы послать Аюба на рынок, чтобы решал свои вопросы там, но старики этого не сделали — он вообще, если не знаешь, что это за тип на самом деле, вызывает поголовно у всех невольную симпатию. Очень обаятельный головорез. И язык подвешен, как у профессора философии. В общем, старики посоветовали Аюбу подняться на четвёртый этаж и переговорить с Вахой Ахмадовым. Ваха держит на базаре «точку», сам товар возит и дома сидит, а жена и дочь торгуют.

Я почему так подробно описываю этот эпизод... Дело в том, что мы с Аюбом туда одни ездили, без охраны и средь бела дня. Это он так настоял. Два человека, с хорошими документами, через блоки ездить не будем... Но это ведь не по пустой дороге прокатиться, среди наших сёл (помните, как я в Тхан Юрт ездил?) и под вечер. Тут кругом враги — сцапают, «мама» крикнуть не успеешь. В общем, на мой взгляд, совершенно ненужный риск и бравада. Пока мы там катались, я многое передумал и постоянно крутил головой по сторонам...

Мы поднялись, зашли, и Аюб с ходу представился:

— Я Аюб Дадашев. Временно исполняю обязанности военного амира Надтеречного района. Мой старший брат Сулейман захвачен федералами, и я буду проводить здесь операцию по его освобождению...

Представляете? Звучало это примерно так же, как «...я командир дивизии федералов, собираюсь тут операцию проводить...». Только сумасшедший мог так поступить. Мы про этого Ваху ничего не знали, он мог быть кем угодно: агентом федералов или родственником кровников Аюба, которых у него в Чечне — как у меня волос на всём теле. Я тогда подумал, что придётся этого Ваху убивать.

Ваха, пользуясь расхожим выражением, выпал в осадок.