Тайные тропы

— Мы вам не помешали?

— Нет, нет... Я решил пройтись, подышать воздухом. Погода стоит чудесная. Я ведь люблю Белград, особенно сейчас, когда он в зелени, в цветах... Почему-то хочется смотреть на все долго, долго, будто это последняя весна...

— Вы что-то грустно настроены, — сказал Ожогин.

Рибар поднял на него глаза и пожал плечами.

— Возможно, не все складывается так, как хочется

— И теперь? Когда добились окончательной победы?

— Пожалуй, и теперь... Я по натуре таков. Все анализирую, сопоставляю, сравниваю, делаю выводы, иногда, может быть, и ошибочные. Говорю подчас не то, что следует, потом ругаю себя за это, но остаюсь все тем же, каким был...

Когда уселись за стол и принялись за еду, в дверь, а потом в окно раздался стук. Рибар почему-то вздрогнул, и вилка выпала из его рук.

— Вот что сделала война, — сказал он, оправдываясь, — совсем нервы истрепались. — Он вышел.

Через полминуты Рибар вернулся. Оказывается, какой-то парень ищет доктора Золотовича.

— Что-то не помню я такого, — сказал Рибар, вновь усаживаясь за стол.

Друзья поняли, что прибыл посыльный за ними, очень удивились, что он явился так скоро, а главное — не знали, чем объяснить свой уход. Андрей и Алим вопросительно посмотрели на Ожогина: «Как же быть?».

Примерно через полчаса, когда стрелка подошла к цифре пять, Никита Родионович вдруг спохватился.

— Опоздали... Заговорились... — сказал он и быстро поднялся.

— Куда? — удивился Рибар.

— Нам к пяти надо быть у своего командования, — объяснил Ожогин.

— Я вас буду ожидать, — сказал Рибар. — Вещи вы оставите?

— Да, конечно. Мы долго не задержимся, — заверил Ожогин.

Друзья покинули дом.

В конце квартала прохаживался человек. Увидев друзей, он повернулся и медленно пошел вперед. Отлично было заметно, что левая рука его лежала в белой повязке. Следуя за неизвестным, друзья достигли уже знакомою им особняка. У подъезда стояла автомашина. Едва они приблизились, дверца открылась и Боков пригласил их садиться.

Улицы еще были запружены толпами народа. Через главную площадь проехать не представлялось возможным.

— Придется сойти и добраться пешком, — сказал Боков. — Тут недалеко...

Когда вышли на центральный проспект, раздались крики «Живио!». Поднялась сутолока, вооруженные люди принялись поспешно расталкивать гуляющих.

— Тито! Тито! — пронеслось по толпе.

— Вот вы, кажется, и увидите кого хотели... Поднимитесь сюда, отсюда лучше видно, — и Боков взошел на крыльцо большого дома.

Ожогин, Грязнов и Ризаматов последовали его примеру. Окруженный со всех сторон охраной, шел небольшой, с загорелым, самоуверенным лицом, хорошо упитанный Тито. Он не отвечал на приветствия и крики и, казалось, не обращал на них внимания. Он о чем-то говорил с идущим с ним рядом человеком.

— Это Ранкович, — шепнул Боков.