Тайные тропы

Все заключенные сообща обратились к дежурному по лагерю. Они настаивали, чтобы он переговорил со следователем и добился разрешения на свидание. Дежурный вернулся с неутешительным ответом — в свидании было отказано.

Иоахима вынесли вместе с матрацем на солнце. Маленький поляк Жозеф Идзяковский сказал:

— Пусть он увидит солнце последний раз...

Вокруг умирающего собрались друзья, — русские, узбек, немцы, поляки, венгры, два француза.

Догадавшись, что дочери не разрешили прийти, Иоахим тяжело вздохнул, но не промолвил ни единого слова. Он широко раскрыл глаза, как бы стараясь в последний раз навсегда запечатлеть мир, оставляемый им, и тихо умер.

Все сняли головные уборы, склонили головы. В это время в узком проходе между рядами проволоки показалась высокая, стройная девушка. Она не шла, а бежала, держась рукой за горло. Это была Анна. Люди расступились, и она увидела отца.

Не все смогли присутствовать при этой сцене. Многие ушли в барак. Ушел и Андрей.

Опустившись около тела отца, Анна нежно гладила его редкие волосы.

— Отец... отец, — молила она. — Никого у меня теперь нет... Открой глаза, мой родной... взгляни на свою Анну... Скажи хоть слово... назови меня... — И слезы градом катились по ее лицу.

Приближался тот полицейский офицер, который приезжал за друзьями. Подойдя вплотную к группе людей, окружавших отца и дочь, он невозмутимо, посту кивая стэком по голенищу сапога, спросил:

Девушка не ответила, а молча уставилась на офицера, продолжая гладить волосы покойного. Офицер принял ее молчание за положительный ответ на свой вопрос.

— Вы можете покинуть лагерь, — сказал он. — Вас заключили по ошибке.

Анна встала, выпрямилась и тихо, но четко сказала:

— Убийцы... — и упала на труп отца.

На девятый день Грязнова и Ризаматова вызвали к коменданту лагеря. За столом, кроме самого коменданта, сидел и следователь Флит.

— Ах, как нехорошо получилось, — с напускным душевным огорчением произнес комендант, сокрушенно мотая головой.

Друзья не могли понять, к ним это относилось или нет.

— Почему же вы сразу ничего не сказали? — продолжал комендант.

Друзья недоуменно переглянулись.

— Прошу, угощайтесь, — комендант подал пачку сигарет.

Андрей и Алим отказались.

— Не хотите понимать? — и он шутливо погрозил пальцем. — Ваше дело. Мне поручено объявить, что вечером вы будете свободны. — Он посмотрел на ручные часы. — В вашем распоряжении еще час... Соберите свои личные вещи. — Потом встал и, многозначительно улыбаясь, спросил: — Какие претензии вы имеете к лагерной администрации?

Никаких претензий друзья не предъявили. Озадаченные столь резкой переменой, они думали над тем, что случилось. Возможно, американцы подготавливают почву для такой же беседы, как с капитаном Тимошенко, о которой тот рассказал друзьям.