Тайные тропы

Он спустился вниз и через несколько минут вернулся с бинтом, иодом и теплой водой. Обмыл руку, смазал рану иодной настойкой и наложил бинт. Кроме того, он заставил Алима принять какие-то таблетки.

В связи с болезнью Ризаматова решено было пить кофе наверху. Но, прежде чем приняться за еду, старик задал все тот же тревоживший его вопрос: куда девался Ожогин?

Андрей считал тревогу Вагнера беспричинной — Ожогин мог пойти в центр города, чтобы разведать обстановку. Возможно, он встретил кого-нибудь, заговорился. К обеду он наверняка вернется.

Абих согласился с Грязновым. Друзья принялись расспрашивать Андрея о том, что произошло ночью.

Грязнов рассказал все как было и не скрыл своего недовольства решением Ожогина вернуться назад.

Абих поддержал его точку зрения, а Вагнер возразил:

— Я был сторонником вашего плана, но сейчас вижу, что он неосуществим. Война заканчивается, постепенно удастся установить связь с Россией, и вы вернетесь домой...

В тоне Вагнера чувствовалось удовлетворение тем, что друзья вернулись. Ему хотелось быть с ними в самые решающие дни, когда падет Гитлер и начнется новая жизнь. Присутствие друзей ободряло старого архитектора. Вчера, когда они ушли из города, Вагнер почувствовал себя одиноким, брошенным. А сейчас, в кругу друзей, старик снова был полон энергии.

— Об американцах ничего не слышно, — заметил Вагнер, — может быть, они и не придут сюда...

Ему хотелось, чтобы друзья поддержали его предположение, но Андрей рассеял его надежду:

— Они придут... Немецкие войска не задерживают их. Город с запада открыт. Это мы вчера видели своими глазами.

Старик молча допил кофе и встал из-за стола.

— Придет Никита Родионович, что-нибудь расскажет. — Вагнер вздохнул и, открыв занавеску, посмотрел на улицу.

Никита Родионович не возвращался. Подошло и прошло время обеда, близился вечер. Тревога охватила всех. Андрей и Гуго дважды выходили на улицу, добирались до центра города, но никого не встретили. Алим, весь день лежавший в постели, не выдержал, встал и тоже решил итти на поиски, но Вагнер запротестовал:

— Сиди дома! Неужели ты думаешь, что он ходит по улице или забыл дорогу домой? Тут что-то другое...

— Не попал ли он в руки патруля?

— Это невозможно, — возразил Алим, — Ожогин осторожный человек.

Вагнер покачал головой. Какое значение имеет в такое время осторожность! Убивают без предупреждения совершенно невинных людей.

Алим смолк. Однако, несмотря на доводы Вагнера, он не мог лежать. Накинув одной рукой пальто, он спустился вниз и стал за калиткой, на улице.

Прохожие на улице не показывались. Спустились сумерки и фиолетовая тень легла на невысокие крытые черепицей дома. Окна оставались неосвещенными. Город не подавал никаких признаков жизни.