Тайные тропы

— Вперед! — зарычал он, изменившись в лице.

Тогда люди пошли, вялые, молчаливые, как тени. Никто не оглядывался. Только юноша задержался и посмотрел назад. Глаза его были широко открыты, точно он хотел сразу обнять взглядом и эту землю, и уже невидимый вдали город, и небо, залитое приветливым весенним светом.

— Ну, ну! — поторопил его автоматчик, и юноша зашагал вперед.

Лишь только группа отдалилась метров на пятнадцать, за ней последовала машина с автоматчиками. Процессия держала путь к лесу.

— Ну, отделались, — вздохнул облегченно старший конвоир, сел на подножку своей машины и закурил.

Остальные последовали его примеру. Один Ожогин остался там, где стоял, не зная, что делать.

— Иди сюда, — позвал его старший.

Никита Родионович, еще не пришедший в себя, неуверенно приблизился.

— Отдыхай пока, — сказал конвоир, — небось, перепугался насмерть.

Ожогин промолчал, хотя шутливый тон гестаповца и ободрил его, но он чувствовал в нем оскорбительные нотки. Он думал о тех девятнадцати человеках, которые шли сейчас к лесу и с которыми он мог разделить их страшную участь. Ему казалось, что он чем-то виноват перед ними, может быть, тем, что счастливее их. Он будет жить, говорить, ходить, дышать, смеяться... А они умрут. И, умирая, они почувствуют эту несправедливость.

— Если есть табак, кури, — разрешил конвоир.

Ожогин вынул сигареты и предложил их солдатам. Те охотно взяли по штуке, а старший даже две. Закурили. Никита Родионович ощутил горечь во рту и после нескольких затяжек почувствовал легкую тошноту. Он был голоден. Никотин принес легкое опьянение. Хотелось сесть или даже лечь. Выбрав сухое место, он опустился на землю

Старший советовался с солдатами, что делать с трупом. Те предлагали отвезти его в лес на машине. Вмешался шофер. Он считал эту затею глупостью и рекомендовал зарыть труп здесь, на месте.

— Нельзя, — возразил старший, — этот Шторк упрям, как осел, он ни за что не подпишет акт. Уж я-то его знаю.

Шофер сплюнул и выругался.

— Придется везти, — сказал старший, — ничего не поделаешь.

Солдаты подняли труп и бросили в кузов машины.

— Поехали? — спросил шофер.

— Подождем, — ответил старший, — пусть там кончат.

Никита Родионович чувствовал необычайную слабость, похожую на обморок. За нервным потрясением последовал полный упадок сил. Он забылся. Прошло с четверть часа. Очнулся от раскатистого залпа. Вздрогнул, посмотрел вокруг. Солдаты прислушивались к выстрелам. Стреляли в лесу. Снова раздался залп, еще, еще... Прогремело несколько одиночных выстрелов, и все стихло.

— Все! — шепнул Никита Родионович. — Их уже нет...

— Ну, теперь пора, — сказал старший и полез за шофером в кабину.

Один из солдат тронул за плечо Ожогина и приказал подняться в машину.