Тайные тропы

— Я прошу доложить майору, — попытался уговорить эсэсовца Никита Родионович.

— Это не входит в мои обязанности, — ответил лениво лейтенант и широко зевнул.

Судя по его лицу, он не спал ночь и его в данную минуту больше интересовал отдых, чем разговор.

— Мне очень нужно, — настаивал Ожогин.

— Ничем не могу помочь, — равнодушно ответил лейтенант и, желая окончить разговор, подвел итог: — Вот так...

— Я подожду кого-нибудь из сотрудников, — продолжал Ожогин, этим самым прося разрешения остаться около здания.

Лейтенант подернул плечом и отошел, не сказав ни да, ни нет.

Никита Родионович сел на ступеньки соседнего дома и стал наблюдать. Из двора гестапо почти через равные промежутки времени выходили машины и направлялись по центральной улице в северную часть города.

«Увозят дела», — подумал Ожогин.

Каждую машину сопровождала охрана. На одной даже стоял пулемет. Никто не выходил на улицу. Могло создаться впечатление, что в здании никого нет, что все покинули его. Никита Родионович всматривался в окна, но темные занавеси все скрывали. А люди внутри были: почти изо всех труб здания валил серый дым, иногда вырывались искры вперемежку с черными хлопьями, уносимыми в сторону. Не было никакого сомнения, что гестаповцы сжигали бумаги и документы. Так Никита Родионович просидел минут двадцать. Бессонная ночь давала о себе знать, чувствовалось утомление, голова казалась тяжелой, виски болели. Ожогин прислонился к стене дома и закрыл на мгновение глаза — зеленые круги поплыли перед ним, по телу потекла истока, ему показалось, что он куда-то стремительно падает. Он очнулся, поднял голову и увидел перед собой гестаповца с тяжелым, хмурым лицом и широко посаженными глазами.

— Что вы здесь делаете? — спросил незнакомец, внимательно рассматривая Ожогина.

От неожиданности Никита Родионович растерялся.

— Я вас спрашиваю! — почти крикнул немец.

— Мне нужен майор Фохт, — тихо ответил Ожогин.

Незнакомец улыбнулся.

— Я майор Фохт, — сказал он твердо и прищурил глаза. — Что вы хотите?

Ожогин опешил. Растерянно, стараясь понять смысл этой шутки, он проговорил:

— Не узнаете, потому что не знаете майора Фохта, вам просто надо проникнуть в здание. Сволочь! Встать! — крикнул немец и дал Ожогину пощечину.

Никита Родионович поднялся, все еще не понимая, что происходит. Удар был не слишком силен, но щека его горела. Бешеная злоба мгновенно вскипела и охватила его, глаза загорелись ненавистью. Ожогин никогда в жизни не испытывал унижения побитого человека, даже в детстве его никто пальцем не тронул. Краска стыда залила лицо, руки сжались в кулаки. Перед ним стоял здоровый немец, гестаповец. Он смотрел нагло, вызывающе.