Тайные тропы

Когда все уже сидели за столом, к дому подошла машина и сопровождавший ее штатский попросил выйти Ожогина. Выяснилось, что привезли продукты на трех человек из расчета на пять месяцев. Тут были мясные, рыбные, овощные консервы, концентраты, сахарин, сухари, мука, настоящая русская гречиха, смальц, кофе, три фляги спирта, сгущенное молоко, мыло, сигареты и даже кремни для зажигалок. Такого изобилия продуктов в доме никогда не было. В переноске и раскладке их приняли участие все присутствующие. Прерванный обед начался вновь. На столе появились графин с разведенным спиртом, несколько банок консервов.

Вместе со всеми Адольф Густ выпил большую рюмку спирта, и тотчас на его бледных, впалых щеках обозначился румянец. Почувствовав его, Адольф потер тыльной стороной ладони обе щеки.

— Давно я не пробовал настоящего спирта, — произнес он. — Уже и вкус забыл. У них, мерзавцев, все есть, — и жиры, и кофе натуральный, и консервы, и сигары, и сахар, и овощи. И в талонах они не нуждаются, а люди мучаются, еле ноги волочат. Ведь большинство сидит на четырехстах граммах суррогатного хлеба, из-за которого ежедневно ребра в очередях ломают, да на свекольной похлебке. Вместо кофе пьют какую-то бурду. От нее всю душу выворачивает. Вы бы посмотрели, как живет мой брат Иоахим, с которым вы познакомились. У него в доме более месяца нет ни масла, ни мяса, ни картофеля. Я не представляю, чем он, бедняга, питается. А ведь Иоахиму на фронте просверлили девять дырок. За что же, спрашивается? А сколько таких, как он! — Густ смолк. Держа в руке пустую рюмку, он вертел ее. В больших глазах его светились злые огоньки.

Грязнов поднес графин и вновь наполнил его рюмку.

— Давайте выпьем за то, чтобы этому кошмару скорее приходил конец, — предложил Абих, — и чтобы мы зажили по-человечески.

— Оказывается, на фашистском питании и поправиться можно, — сказал Алим.

— Умеючи все можно, мой друг, — заметил Вагнер. — Надо возблагодарить господина бога, что он прислал нам таких квартирантов, как Никита Родионович и Андрей. Чтобы мы делали с тобой без них?

Алим почесал затылок.

— Трудно даже представить, как бы мы с вами выглядели.

— Скромничаете, Альфред Августович, скромничаете, — упрекнул Вагнера Ожогин. — Вы самый богатый человек в городе и вдруг задаетесь таким вопросом: что бы мы делали?

— Я-то богатый? — улыбнулся старик.

— Вы, вы... — подтвердил Ожогин.

Вагнер не понимал, что имеет в виду Никита Родионович.

— Мои богатства — дом, сад, обстановка — сейчас не в моде, и никому, кроме племянника, не нужны, — сказал старик.

— А разве на то, что оставил вам на хранение племянник, нельзя было прожить?

— Что вы, что вы, — замахал обеими руками Вагнер, — это не мне принадлежит...

Обед затянулся допоздна.