Тропою испытаний. Смерть меня подождет

Трофим и Василий Николаевич поклялись повиноваться мне при любых обстоятельствах, даже если это будет связано с риском для жизни.

Остаток ночи пролетел быстро. Начинался рассвет. Тьма пугливо убегала за мысы. Шальная Мая скакала по каменистым грядам и рёвом будила тишину.

Лодка, на которой мы должны отплыть, сделала искусным мастером — Василием Николаевичем. Уж он постарался: кокорины вытесал из лиственничных корней, набоки к бортам прибил добротные, без сучочка. Посудина получилась ёмкая, килограммов на семьсот груза, только длина её не в пропорции с шириной — коротковата лодка. Но тут мастер не виноват — не нашлось доброй лесины.

Лодка лежит на берегу вверх дном, греет на солнце брюхо. Рядом шесты, вёсла, всё строганое, новенькое.

Мы стащили лодку в воду, и Трофим не выдержал, чтобы не показать нам своё искусство. Реку он любит и шест предпочитает посоху.

Засучив штаны выше колен, Трофим упёрся расставленными ногами в дно лодки и бросил косой взгляд на реку, туда, где плескался перекат. От первого сильного удара шестом долблёнка вздрогнула, словно табунный конь, почуяв седока, и рванулась вперёд. Ещё удар шестом, второй, третий… С рёвом наплывает перекат. Волны дробятся о лодку, хватаются за нос, напирают пенистыми беляками.

Трофим, выгибая спину, бросает шест далеко вперёд, давит на него всей своей тяжестью и гонит долблёнку в горло прохода.

Вот лодка взлетела на последний гребень, ещё мгновение — и кормщик, уходя дальше по гладкому сливу, махнул нам рукой.

— Хороша долбленочка! Угодил, ей-ей, угодил, Василий! — говорит он, возвращаясь.

Загружаем лодку. Дно замащиваем сухими жердями, а поверх расстилаем брезент. Всё, без чего сможем обойтись пять-шесть дней: неприкосновенный запас продуктов, одежды, личные вещи — укладываем вниз. Остальное: спальные мешки, посуду, рацию, немного продуктов, всё, что нужно будет каждодневно на стоянках, уложим сверху утром.

Василий Николаевич с Трофимом вырубили берёзовый корень, прикрепили к нему тяжёлый камень — это якорь. Он пригодится: в случае опасности можно будет задержать бег лодки.

Вечером вызвали штаб. Явились все станции пожелать нам счастливого пути. Я передал последние распоряжения по экспедиции, попросил Плоткина организовать дежурство станций. Хотя мы и оставили для своей рации ранее установленное время работы, но мало ли что могло случиться… Ежедневно с семи до двадцати четырёх часов в эфире нас будут караулить.

Условились и с главным инженером экспедиции Хетагуровым. Он будет встречать нас на устье Маи дней через семь. Там совместно и решим все вопросы, связанные с проведением геодезических работ по этой реке.

— Ещё передай одну радиограмму в штаб, и на этом закончим, — говорю я Трофиму, кладя перед ним исписанный клочок бумаги.