Тропою испытаний. Смерть меня подождет

Знаю, путь будет трудным испытанием и в то же время будет полон заманчивой неизвестности, необыкновенных приключений, представить которые реально невозможно, но можно предвидеть.

В лагере уже готова баня, Василий Николаевич льёт на раскалённые камни воду, палатка от пара раздувается, как жаба. Я забираюсь внутрь, нещадно хлещу себя горячим стланиковым веником. После длительного пути, утомительных переходов баня — большое удовольствие.

Все собрались у костра. Наступила ночь окончательных решений. Улукиткан мрачен. Он не согласен, он молчит, посматривая на нас не то с упрёком, не то с сожалением.

— Послушай, Улукиткан, мы должны непременно обследовать реку, иначе нельзя начинать здесь работы. Вы пойдёте кружным путём на оленях, а мы на лодке. Ты лучше подумай, где нам встретиться, чтобы можно было выбраться к населённым пунктам на оленях, в случае, если по Мае не пройдём до устья."

"Старик долго думает, о чём-то советуется с Лихановым и опять молчит.

Ночь тихая, мягкая. Тайга до краёв захлебнулась тьмою. Утонули во мраке хребты. И только река, невидимая в темноте, шумит и шумит.

— Если обязательно так надо — иди на лодке, — говорит Улукиткан и тяжело вздыхает, будто поднялся на крутой перевал. — Только помни: моему сердцу будет больно, пока глаза не увидят вас. Мы по тайге кругом будем ходить, близко к Чагару. Я говорил, такой хребет будет перед Удой. Там есть большой речка Эдягу-Чайдах, на его устье встретимся.

— А как мы узнаем, что это Эдягу-Чайдах?

— По Мае пройдёшь — увидишь посредине речки большой камень — Совиная голова — так его зовут эвенки. Сколько до него проплывёшь отсюда — там ещё столько же до Эдягу-Чайдаха.

— Откуда ты это знаешь?

— Зимою, когда лёд на реке, люди тут ходи, говорили мне.

— А на Эдягу-Чайдахе ты был?

— Нет, тоже старики говорили.

— Найдём ли?

Он покосился на меня.

— Если уши хорошо слушали слова старика, глаза доведут, не обманут.

— Сколько же вы дней будете идти до устья Эдягу-Чайдаха?

— Сказать не могу, видишь, время какое пришло, олень одно место не кормится, бежит по тайге, как сумасшедший, ищет гриб, на дымокур не приходит. Трудно искать его. Если бы не эта беда, за пять дней дошли бы с Николаем.

— Пять дней?! Это очень долго, Улукиткан. Нас, вероятно, пронесёт быстрее до Эдягу-Чайдаха.

— Подожди, может, не пронесёт, — сказал он просто. — Ты не знаешь.

— Хорошо, Улукиткан, не будем считать дни, мы встречаемся на устье Эдягу-Чайдаха. Если что случится, и нас не дождётесь — возвращайтесь домой,

— Всё будет, как сказал.

Ещё долго костёр отбивался от наседающего мрака ночи. Долго не смолкал говор. Мы трое подтвердили друг другу, что отправляемся в этот маршрут совершенно добровольно, что все одинаково несём ответственность за жизнь каждого из нас.