Тропами вереска

Саяна летела к озерам, и даже чуяла уже тихий шелест полевок в камышах, плеск стоячей воды… а там… страшное, темное, неживое. Затаилось у заводи, смотрит сквозь сухие ломкие стебли, ждет. И служитель идет по тропке, сияет клинок под светом луны синим блеском, горит янтарь на рукояти.

Я вскрикнула, разорвала связь с вороной, приподняла юбки и к заводи бросилась. Ильмир шел в обход, но я-то эти места хорошо знала, вот и рванула напрямик, через бурелом, через непроходимую чащу. В глубине за черной ольхой чавкало жижей маленькое болотце, так я хлопнула по вязкой водице ладонью.

– Тропку проложи! Живо! – приказала таившейся на дне болотнице. Она хоть и пыталась скрыться, да разве от взора ведьмы спрячешься? Я даже порадоваться не успела, что духи в лес потянулись, – видать, прознали про мое возвращение. Но не до того сейчас было, успеть бы…

Мшистые кочки качнулись на топи, всплыли темными пятнами.

– Луна-красавица, освети дорожку, – прошептала я, и светлее в лесу стало. Скинула мне Небесная Дева свою ленту бледного серебра, разложила да звездами украсила. Я шагнула на первую кочку, придерживая подол, шикнула на вылезших жаб, чтобы под ногами не путались. И побежала, уже не глядя под ноги, перескакивая торопливо. Спрыгнула на другой стороне, чуть провалившись в сабельник и мягкий болотный мох, водой у ног сочащийся, постояла, озираясь. И снова побежала, рукой задевая деревья, прислушиваясь к току соков и шепоту листвы. Лес мне уже не мешал, но шумел все тревожнее.

– Слышу, слышу! – отмахнулась я. – Веди скорее!

Осина качнула веткой, застучал в стороне дятел, ухнул филин, указывая мне путь.

– Поняла! – подхватила подол и снова побежала. Но как ни торопилась, а все равно опоздала. Потому что уже у заводи заслышала злобное рычание и звериный вой, скрежет стали да шум. Выскочила у озера и обомлела. Ильмир отступал к воде, а по влажной земле топталось чудище: огромное и черное, с головой волчьей да телом медвежьим, со стальными когтями и клыками в оскаленной красной пасти. И даже с дорожки я чувствовала запах нежити. Осмотрелась, но открытой двери во тьму не увидела, а самое плохое, как помочь служителю, тоже не знала. А между тем зверь теснил Ильмира к воде, замахивался лапами и щелкал клыками, норовя вцепиться в горло. Служитель к себе не подпускал, знал, видать, чем грозит укус такой твари, но и одолеть его пока не мог. Да и как его одолеешь, если то один из слуг Шайтаса?

И стоило мне о нем подумать, как рядом шепоток раздался:

– Вересенья, да тише вы! Весь ил озерный подняли! – Ильмир прижал меня к себе и улыбнулся. И сразу нахмурился: – Я вам где велел оставаться?

Я головой потрясла, отвела со лба мокрые пряди, вздохнула глубоко.