Волчья тропа

Быстро… огонь… нужно разжечь огонь… найти укрытие и забиться туда. Сейчас! Немедленно!

Я открыла сундучок трясущимися руками, чтобы убедиться, что кремень и шерсть не намокли. Слава богу, сухие.

Я перетащила все в пещеру и обнаружила, что она уходит далеко в глубь холма. Собрала побольше веток и расчистила место рядом со входом, но подальше от дождя. На мне ничего не было – только белье, меня трясло, а зубы цокотали, словно любопытные птахи. Я дышала на руки, пытаясь согреть их.

Солнце садилось, и небо потемнело перед бурей. У меня оставалась всего одна попытка.

Я разорвала на кусочки вощеную бумагу, сложила побеги и веточки на поросшей папоротником площадке и сверху положила железную удочку. Несколько глубоких вздохов. Главное, чтобы руки не дрожали.

– Давай, Элка, – сказала я себе."

"Я ударила кремнем по железу, и на бумагу посыпались искры. Еще и еще раз, пока она не вспыхнула. Аккуратно, словно больному цыпленку, я скармливала костру побеги и веточки. Вскоре дрожащая Пенелопа принесла несколько толстых веток, которые успели высохнуть после дождя, и огонь заревел.

Я сняла бинты, чтобы просушить их вместе с одеждой, и на глаза навернулись слезы. Хотя после купания в холодной воде отек на боку спал, черно-фиолетовый синяк все еще выглядел ужасно. Он тянулся от живота до середины спины. Интересно, а моя кожа станет такой, как раньше?

Проклятый Колби!

Потом я заметила, что Пенелопа не сводит с меня взгляда, а лицо у нее испуганное.

– Что? – спросила я.

– Шрамы… – пробормотала она. Те самые, которые мне от преподобного достались. Если честно, я о них вообще забыла. Они были неглубокими, быстро зажили.

– Долгая история, – сказала я, улыбаясь. – Однако интересная.

Пенелопа устроилась поудобнее на плоском камне и попросила меня рассказать.

– Они мне достались от человека, который потом получил по заслугам. Чертов ублюдок.

Я рассказала ей про ферму Мэтью, про его чили. Рассказала про преподобного. Представляете, я-то думала, что рядом с божьим человеком я в безопасности.

– Прикинь, как я удивилось, когда проснулась в подвале с голой задницей.

Пенелопа рассмеялась – я в первый раз слышала такой смех. Словно колокольчик, звенящий среди шумной толпы.

– Он разрезал меня от плеча до плеча, потом от шеи до задницы. А потом… кто-то пришел и перерезал ему глотку.

– Кто?

Я вспомнила ноги, запах леса, голос, исполненный горечи.

– Не знаю, но всю дорогу до Генезиса я надеялась, что мне удастся пожать ему руку.

– Генезис? – побледнев, повторила Пенелопа.

– Да, одна дыра неподалеку от того озера.

Она кивнула.

– Я там Джеймса встретила.

Я поняла.

– Он умер и больше тебя не тронет.

Однако я знала, что мертвецы на самом деле иногда не умирают.