Троя. Пепел над морем

Аякс с ревом взмахнул своим клинком раз, потом другой, рассекая воздух, словно лопасть вертолета, но он уже слабел на глазах. Черная кровь стекала по его щеке, а удары становились все медленнее и медленнее. Аякс покачивался, и лишь могучее здоровье еще держало его на ногах. Но вот он опустил меч и остановился. Глаза его затянула мутная пелена, и он уже не видел меня. Я прицелился и ударил в шлем еще раз, оставив застрявший топор в ране. Царь Саламина постоял так секунду и с металлическим грохотом упал лицом вниз. Оба войска заревели. Мои — в восторге, ахейцы — от разочарования.

— Пора выполнить наш уговор! — повернулся я к Агамемнону, который стоял молча и смотрел на тело поверженного гиганта расширенными глазами. Он до сих пор не мог осознать произошедшего."

"— Я верен данной клятве, — сказал, наконец, микенский владыка. — Отдайте ему троянцев и отзовите наших из города. Война закончилась.

— Да хрен тебе! — буркнул я и пошел вглубь своего строя, который волнами расступался передо мной. Никто даже похлопать по плечу меня не смел, как водилось в таких случаях. Воины смотрели с немым восхищением.

— Элим! — позвал я своего брата. — Отойдем!

— Да, царь! — склонил голову тот, с кем я пас отцовскую скотину все свое детство.

— Скачи в Дардан, — едва слышно произнес я. — Они уйдут на рассвете. Пусть Палинур к этому времени приведет сюда биремы. Пусть утопит всех. Чтобы ни одна сволочь не добралась домой.

— А добыча? — не понял Элим. — Корабли же будут полны добра!

— Плевать, — ответил я. — То добро нам все равно не получить.

— Все исполню по слову твоему, государь, — склонил тот курчавую голову.

* * *Только сейчас, когда ахейцы заперлись в своем лагере, пакуя чемоданы, я взглянул на Трою свежим взглядом. Нижний город, лежащий чуть в стороне, почти не пострадал. Жечь его бессмысленно, он же каменный, а грабить в нем нечего. Лавочники, рыбаки и мастеровой люд снова потянутся в свои дома, как только ахейцы уйдут. Вон, на стенах, толпится троянская чернь и жадно вглядывается в панораму порта, от которого зависит их жизнь. Завтра утром из города вывалит целая толпа, которая будет занимать свои дома, ну или то, что от них осталось. Даже те жилища, что все-таки умудрились спалить, восстановить несложно. Камня вокруг полно, глины тоже. А дизайнерских изысков тут не знают. Многим и до войны охапка тростника заменяла мебель. Бабы налепят из глины горшков и сковородок, а мужики сложат очаг и починят кровлю. Единственная проблема — это двери. Но и она решаема. Плетеный из лозы щит подвешивается на веревках, как на качелях. Вот, собственно, и все. На первое время сойдет. Уже через неделю никто и не вспомнит, что здесь прошла война. Мертвых похоронят и оплачут, и жизнь пойдет своим чередом.

Верхний город пострадал сильнее.