Троя. Пепел над морем

И эти завалы защищали знатнейшие из знатных, воины в тяжелом доспехе, вооруженные длинными копьями и мечами.

На крышах домов стояли лучники, среди которых выделялся один. Выделялся золоченой кирасой, шлемом с ярким султаном и плащом из шкуры леопарда. Его стрелы разили без промаха, ведь тяжело промахнуться там, где люди стоят плечом к плечу. Царевич Парис — а это был он — уже выпустил целый колчан, не потеряв напрасно ни одной стрелы, как вдруг увидел того, кто убил в поединке его старшего брата. Сам Ахиллес вел отборный отряд мирмидонян, который, если его не остановить, выбьет с позиций троянских щитоносцев. И тогда все, это конец! За их спинами — беззащитный город, царский дворец, набитый сокровищами, и тысячи горожан.

— Да как же тебя убить, сволочь! — кусал губы Парис, но слабого места так и не увидел. Ахиллес словно бронзовая статуя, живой металл, в котором нет ни единой прорехи. Чешуйчатый панцирь, массивные наплечники и разрезная кожаная юбка, обшитая полосами металла, надежно укрывали Пелеева сына. Да и шлем его прятал затылок и плечи. Великий мастер ковал тот доспех, сделав его владельца почти неуязвимым.

— Да чтоб ты провалился! — ругнулся Парис, понимая, что кроме мускулистых голеней другой цели у него просто нет, да и то, если исхитриться и попасть в них сзади. Передняя их часть надежно укрыта поножами, украшенными тончайшей чеканкой. Щели между ними и юбкой не было вовсе, и бедро тоже оказалось недоступно для стрел троянца.

— Как же ты жить хочешь, сволочь! — подивился Парис, пытаясь унять стук сердца. — С ног до головы в бронзу оделся!

Он сделал вдох, потом выдох, а потом плавно натянул тетиву, поймав цель острием наконечника. Звон льняной нити и короткий удар по кожаному наручу заглушил звериный рык, в котором Парис услышал гнев, удивление и растерянность. Царевич наложил еще одну стрелу, с кривой ухмылкой рассматривая бесстрашного бойца, который орал что-то, обратившись прямо в его сторону. Нога Ахиллеса ниже колена была пробита насквозь, и только это смогло остановить неукротимого ахейца, который почти уже пробился в центр города.

— Вот так-то лучше! — прошептал Парис, выпустив стрелу, украшенную трехгранным наконечником, прямо в ненавистное лицо. Непобедимый воин, словно не веря самому себе, схватился на тонкое древко стрелы, опустился на колени, а потом рухнул прямо под ноги своих бойцов."

"— Ахиллес погиб! — раздался душераздирающий вопль. — Ахиллес!

Воины отхлынули от завала, и узкая, в семь шагов, улочка стала вдруг непривычно пустой. Мирмидоняне подхватили тело своего вождя и потащили его к воротам, а остальные последовали за ними. Атака ахейцев захлебнулась…

— Филоктет! — услышал Парис чей-то вопль.