Троянская тайна

Более того, возможность эта кажется ей наиболее вероятной – во всяком случае, куда более вероятной, чем то, что некто ухитрился незаметно подменить полотно таких, черт подери, внушительных размеров. Это вам не этюд Куинджи размером со школьный альбом для рисования!

Поскольку то, что она видит собственными глазами – или думает, что видит, – находится в непримиримом противоречии со здравым смыслом и ее представлениями о возможном и невозможном, она идет за советом к человеку, которого знает с пеленок и которому безоговорочно доверяет, – реставратору Макарову. Добрый дядя Федя хвалит ее за зоркий глаз и хорошее чутье и рассказывает про неудачную попытку реставрации в начале девяностых, когда кругом царил полнейший бардак и беспредел и люди думали не о вечном, а о том, как бы им дотянуть хотя бы до конца месяца.

И все бы хорошо, да только непьющий по большому счету дядя Федя в этот же день напивается как зюзя и погибает в пьяной драке со своим коллегой, который ему в сыновья годится и числится при нем кем-то вроде ученика. Убийца вне себя от горя и раскаяния лезет в ванну и вскрывает себе вены лезвием от безопасной бритвы... Способ, несомненно, тихий и где-то даже аристократический, но довольно медленный, не слишком верный и порой болезненный. В то время как в шкафу у него стоит старый помповый дробовик Тульского оружейного завода с полным ящиком боеприпасов – преимущественно картечи, поскольку ружье нужно было Колесникову не для охоты, а в основном для стрельбы по консервным банкам. Чего проще? Сунул, нажал, и все проблемы решены одним махом, раз и навсегда... И эта предсмертная записка! Ну, ладно, он был здорово пьян. Пусть даже мертвецки пьян! Почему же, черт возьми, находясь в таком состоянии, он взял себе за труд писать печатными буквами? Ведь на это требуется отдельное усилие, обычно люди так не пишут... Ну, и это ладно. Все это можно объяснить так, а можно эдак.

Но как объяснить шикарную квартиру, в которой с недавних пор проживал Макаров? Как объяснить хорошую машину, на которой ездил сопляк Колесников? И главное, как объяснить тот факт, что и квартира, и машина были приобретены ими почти одновременно, едва ли не в один и тот же день?

– Боюсь сглазить, – сказал после некоторой паузы Федор Филиппович, – но цепочка кажется сплетается. Во всяком случае, до сих пор мы только тем и занимались, что дергали за концы, которые выглядели куда менее обнадеживающими. Вот что, Глеб Петрович. Придется нам, по всей видимости, просить Ирину Константиновну провести для нас экспертизу картины на подлинность – негласно, разумеется, потому что сам факт проведения такой экспертизы, сделавшись известным, способен вызвать бурю. А пока она будет заниматься экспертизой, ты займешься охраной.