Троянская тайна

Насколько я знаю, удостоверение ФСБ на них действует, как красная тряпка на быка. Все-то им кажется, что мы норовим их руками жар загрести...

– Именно так они и считают, – согласился Глеб. – И не без оснований, между прочим.

Он закурил новую сигарету, встал, скрипнув пружинами, из кресла, подошел к окну и, повозившись с задвижкой, открыл форточку. В комнату потянуло сухим жаром, как из печки.

– Только я тут ни при чем, – продолжал Глеб, возвращаясь в кресло. – Это все она, Ирина... гм... Константиновна.

– То есть как это? – удивился генерал, и Сиверов не понял, было это удивление притворным или искренним.

– Да очень просто! Никто мне не собирался ничего говорить – по крайней мере, сразу. Знаете, как они умеют? Идешь от сержанта к старшине, от старшины к прапорщику, и каждый признает, что ты, как офицер ФСБ, полностью в своем праве, но вот начальство – как оно, понимаешь, посмотрит? У вас дела государственные, а мы – люди маленькие, нам лишний раз свою задницу подставлять незачем, от этого никому не лучше – ни нам, ни государству... И каждый скребет в затылке, каждый листает какие-то свои талмуды, думает о чем-то – вернее, делает вид, что думает, а на самом деле ждет, когда ты наконец уйдешь и оставишь его в покое, давить прыщи на толстой морде... И каждый куда-то звонит, и никого не может застать, а если застает, то сначала битый час треплется о вчерашнем футболе или о рыбалке, потом якобы забывает о тебе, кладет трубку, спохватывается, начинает звонить опять, а там либо уже занято, либо вообще никого нет... Словом, динамо крутят, вы же знаете, как это бывает.

– Не думал, что тебя это может остановить, – заметил Потапчук.

– А что прикажете делать – стрелять? Да они меня и не остановили, не на того, знаете ли, напали. До кабинета начальника я дошел, в общем-то, без проблем, а вот там уперся. Сидит, знаете, такая харя в полковничьих погонах и ничего не хочет слышать. Результаты экспертизы еще не готовы, разглашать тайну следствия считаю преждевременным, и вообще, какие вам нужны результаты всего через сутки после убийства? Что я вам – старик Хоттабыч? Я уже начал понимать, что придется, наверное, действовать через вас, по официальным каналам, и тут наша Ирина Константиновна встает, вежливо извиняется и неторопливо, так, знаете ли, будто на прогулке, удаляется за дверь. Не было ее, наверное, минуты две. Потом постучалась, вошла, снова извинилась и села на место, как ни в чем не бывало. Я, признаться, не понял, куда она ходила. Туалет у них там в другом конце коридора, да и не такая это птица, чтобы в ментовке сортиры посещать, тем более что несет оттуда по всему коридору – труба у них, что ли, прохудилась?

Ну, словом, села она на место и дальше слушает, как мы с господином полковником переливаем из пустого в порожнее.