Троянская тайна

Короче говоря, кроме тупых исполнителей и твоего отца, о смерти которого я, поверь, искренне сожалею, никто не пострадал. А я получил удовольствие и заработал немножко денежных знаков, которые с удовольствием разделю с тобой... В самом широком смысле слова, разумеется. Ну, как водится: синее море, белый пароход, теплые волны, ласкающие ступени мраморной виллы... А? Плюнем на этот московский бардак и поживем годик-другой на каком-нибудь бешено дорогом побережье...

– Для человека, который действовал исключительно ради собственного удовольствия и из любви к искусству, ты слишком часто заговариваешь о цене, – заметила Ирина. Голос ее звучал ровно, и никаких особенных эмоций она не испытывала – внутри было пусто и холодно, и хотелось поскорее закончить дела и уйти – неважно куда, лишь бы подальше отсюда. – Хорошо, поговорим об этом.

– О, – воскликнул Виктор, – я тебя не узнаю! А как же идеалы? Ну, хорошо, извини, шутка неуместная. О цене так о цене. Чего же ты хочешь? Брачный контракт? Пожизненную ренту? Или тебя устроит процент от выручки?

Очень спокойно и неторопливо Ирина погасила в пепельнице окурок, отряхнула пальцы, открыла сумочку и вынула из нее подаренный Сиверовым пистолет.

– Поговорим о цене, – повторила она, взводя курок и направляя пистолет на Виктора. – Сейчас ты, мерзавец, скажешь мне, где находится картина, и это будет единственная цена, которая меня устраивает. Тебя она тоже должна устроить, потому что это цена твоей жизни.

Виктор Назаров ничуть не испугался пистолета.

– Не глупи, – сказал он скучающим голосом. – Это уже отдает дешевой мелодрамой. Неужели твой дорогой Глеб Петрович, когда учил тебя обращаться с пистолетом, не объяснил тебе, что пользоваться оружием следует обдуманно? Я знаю, что ты не выстрелишь, и убеждать меня в обратном бессмысленно. Ты ставишь себя в глупое положение. Лучше спрячь эту штуку сейчас, потому что чем дольше ты ее так держишь, тем смешнее выглядишь.

– Картина, – сказала Ирина.

– Что "картина"? Картины нет, и тебе ее не видать как своих ушей.

– Точнее не бывает. Даже не мечтай.

– Тогда говорить больше не о чем. Ты не в состоянии заплатить цену, которую я прошу, следовательно, сделка не состоялась. Никакого другого интереса ты для меня не представляешь.

– Еще как представляю! Ты что, готова сесть в тюрьму? Учти, доказать мою причастность к похищению картины невозможно. Значит, это будет обыкновенное бытовое убийство – скажем, на почве ревности. Тебя посадят, а российские колонии – это не курорт на Лазурном берегу, ты с твоим характером там и года не протянешь. Да еще с твоей внешностью...