Троянская тайна

– А, брось, – дружески хлопая его по плечу и ненавязчиво увлекая к машине, сказал Игорь. – Принято, не принято... Ситуации бывают разные, в том числе и в Европе. Торговать крадеными картинами тоже вроде не самый хороший тон. Или я ошибаюсь?

– Да ну тебя, – обиженно проворчал Гальцев и двинулся наконец к машине.

– Здорово, путешественник, – миролюбиво прохрипел ему Бура, отрывая зад от багажника. На пыльном багажнике осталось полукруглое пятно. – Ишь разъелся на заграничных харчах!

– Принцип социализма знаешь? – ответил ему Гальцев. – От каждого по способностям, каждому – по труду.

– Гляди, чего вспомнил – социализм! – удивился Бура. – Я уж и забыл, что такое было. У нас теперь капитализм, а у него принцип другой: кто успел, тот и съел, а остальные – лохи. Ну, чего, поехали? Или носильщика с багажом будем ждать?

– Багажа нет, – сказал Игорь. – Поехали.

– Поехали так поехали, – согласился Бура.

Он был само миролюбие и покладистость.

Гальцев, конечно же, полез на заднее сиденье, как пассажир такси или какая-нибудь важная персона. Было бы намного удобнее, если бы он сел спереди, но ожидать, что этот расфуфыренный кретин опустится до того, чтобы ехать рядом с водителем, тем более с Бурой, конечно же, не приходилось. Поэтому Игорь тоже уселся на заднее сиденье, проигнорировав изумленный и слегка высокомерный взгляд Гальцева, который будто вопрошал: а ты-то куда лезешь?

Что ни говори, а Бура был человеком опытным и угадал, что происходит на заднем сиденье, даже не глядя в зеркальце. В интересах дела было нужно, чтобы все оставалось так, как оно есть, и Бура предотвратил назревающий инцидент, просто включив двигатель и резким рывком послав машину вперед, к выезду со стоянки. После этого Гальцеву оставалось только смирить гордыню и расслабиться, что он и сделал, откинувшись на спинку сиденья и скрестив на груди руки.

– Как съездил-то? – поинтересовался Бура, выводя машину на шоссе и плавно вдавливая в пол педаль акселератора.

Несмотря на солидный возраст и непрезентабельный внешний вид, бегал его "опель" еще очень резво, и пассажиры почувствовали, как их прижало к спинке сиденья. Мимо замелькали выгоревшие, как обмундирование старослужащего, иссушенные палящим солнцем подмосковные пейзажи, дорожные указатели и рекламные щиты.

– Нормально съездил, – после продолжительной паузы ответил Гальцев.

Тон у него был неприязненный, яснее всяких слов говоривший: тебе-то, быку безмозглому, какое до этого дело? В другое время это ни за что не сошло бы Гальцеву с рук, но сегодня Буру словно подменили: он, казалось, даже не заметил оскорбительного тона, которым был произнесен ответ на его вполне невинный вопрос.