Троянская тайна

– Нервные клетки не восстанавливаются, – зачем-то сказал Игорь.

– Либер готт! Ты отстал от жизни, старик! Восстанавливаются! Еще как восстанавливаются! Ученые установили это уже лет десять назад, если не раньше. И...

Гальцев осекся и стал как вкопанный, увидев впереди, на стоянке, потрепанный темно-синий "опель" и Буру, который лениво курил, прислонившись поджарым задом к пыльному багажнику.

– А этот здесь зачем?

Гальцев сильно недолюбливал Буру. Пожалуй, не столько недолюбливал, сколько побаивался, и тут Игорь Чебышев его понимал: Бура был из тех людей, кто вызывает у всех, кто с ним знаком, примерно одинаковые чувства. Ну, может быть, за исключением точно таких же отморозков, как он сам...

– Для безопасности, – ляпнул Игорь первое, что пришло в голову.

А что еще он мог сказать? Что Бура приехал встречать Толю Гальцева потому, что соскучился?

– Для какой еще безопасности? – немедленно всполошился Гальцев, и Игорь понял, что допустил ошибку. – Что случилось?!

У него сделался такой вид, словно он собирался немедленно рвануть обратно в терминал, локтями проложить себе дорогу к кассе и схватить билет на первый попавшийся рейс – неважно куда, лишь бы поскорее и подальше от Москвы. Ему наверняка мерещились всякие ужасы вроде бандитского наезда на их компанию – иначе зачем, для какой такой безопасности мог понадобиться костолом Бура? Игорь подумал, что, что бы там сейчас ни мерещилось этому трусливому ублюдку, того, что творилось здесь, в Москве, он просто не мог себе вообразить. Еще он подумал, что дело они провернули крупное, а вот людей в нем пришлось задействовать мелких, никудышных – не людей, а людишек. Третий сорт, отстой, муть, болтающаяся на дне хрустальной чаши большого искусства...

О том, что сам он относится к той же категории, Игорь Чебышев думать не стал, потому что эта мысль могла завести его слишком далеко.

– Ну, чего всполошился? – спросил он с оттенком снисходительной насмешки. Всколыхнувшееся в душе раздражение против этого самодовольного болвана помогло ему справиться с волнением, взять себя в руки, и голос его зазвучал вполне непринужденно. – Для обыкновенной безопасности. Ты же у нас важная птица, чрезвычайный и полномочный посол, можно сказать. А я сегодня вдетый, понял? Пришлось вмазать с одним клиентом, чтоб был посговорчивей. А тут тебя встречать... Сам понимаешь, нам сейчас только заморочек с ментами не хватает. Я уж не говорю об аварии... Вот и пришлось взять с собой этого урода. Ну что делать, если под рукой больше никого не оказалось? Я его сам не перевариваю, так ведь нам с ним детей не крестить, а дело, согласись, все-таки важнее.

– В Европе до захода солнца пить не принято, – наставительно сказал Гальцев, успокаиваясь прямо на глазах. – И это, между прочим, правильно.