Елена Троянская

Интересно, кто кого, если дело дойдет до драки?

— Но пока они оба состоят на службе у отца, они, наверное, должны действовать заодно, — сказала я не столько утвердительно, сколько вопросительно, но Менелай ничего не ответил.

Мы приближались к шатру, в котором выступали барды: оттуда доносились нежные звуки лиры.

Спарта славилась своими музыкантами и поэтами, и мне очень хотелось послушать их. Эта возможность была частью моей новой свободы, и я хотела насладиться ею в полной мере.

— Лучше не слушайте его, на соревнованиях певцов он всегда проигрывает.

Темнолицый человечек сделал пренебрежительный жест и преградил вход в шатер. А по-моему, бард играл очень даже неплохо.

— Зато ты, наверное, всегда побеждаешь? — спросил Менелай.

— А как же! — Коротышка пожал плечами, словно говоря: «Победа над такими бездарностями не делает чести».

— Прежде чем судить, послушаем, — сказала я и переступила порог шатра.

Певец заканчивал свое выступление: он воспевал великие деяния Геракла и его победу над Немейским львом.

— …могучие когти! Столь остры они были, что без труда шкуру пронзали быка! О Геракл! Ты превыше всех смертных, Геракл!

— Пожалуй, тот парень у входа был прав, — шепнул Менелай, вторя моим мыслям.

Когда бард допел, его место занял коротышка. Он посмотрел на нас взглядом, выражавшим: «Сейчас вы услышите нечто достойное ваших ушей».

— Я спою об одном недавнем событии, — сказал он, поклонился и взял в руки лиру.

— Геракл тоже не очень давнее прошлое! — раздался голос из рядов слушателей.

— Да, но я спою о том, что произошло в наши дни.

Певец поправил брошь, скреплявшую плащ на его плече, как спортсмен делает последние приготовления перед выходом на арену.

— Я, Энид из Терапны, спою вам о свадебном пире царя Фтии Пелея и морской богини Фетиды.

— Это не очень благоразумно, — тихо сказал кто-то.

Но певец расслышал замечание и ответил:

— Обязанность барда — быть правдивым, а это не всегда благоразумно.

И он запел. Голос у него был приятный, инструментом он владел мастерски — казалось, петь для него так же естественно, как говорить. Слова без усилий рождались из глубин его существа.

Когда чистые звуки лиры стихли, слушатели взорвались восторженными криками. На пути к выходу мы остановили его.

— Твой отзыв и о первом исполнителе, и о втором оказался верным, — сказала я.

За шатром собрал зевак мужчина, державший в руках деревянную коробочку с ручкой.

— Прекрасное средство от мышей! В доме не останется ни одной мыши!

— Лучше завести дома змею! — крикнули в ответ.

— Да, конечно! Никто не ловит мышей лучше, чем змея. — Мужчина улыбнулся. — Но каково держать ее? Сегодня она здесь, а завтра исчезла. И в тот момент, когда она вам нужна, вы не можете ее найти. А это приспособление никуда не уползет.