Елена Троянская

— Все зависит от кого, какую жизнь я хотел бы вести, — ответил Кастор. — Тихую, или воинственную, или богатую. Но я же не ты, сестричка.

— Я еще никого не выбрала, — призналась я. — Я исключила некоторых, совсем неподходящих, но все равно осталось много кандидатов.

— Сестричка, тебе это должно льстить. Как известно из истории и легенд, нет ни одной женщины, руки которой добивалось бы столько охотников, ты только подумай!

— Меня это ничуть не радует. Я вообще не хочу выходить замуж, но знаю, что должна.

— Не уезжай! Не оставляй нас! — вдруг не выдержала Клитемнестра. — Я крепилась, но сейчас, при мысли, что ты скоро уедешь, не могу молчать. Мне повезло. Микены не столь далеко от Спарты, поэтому мы не чувствовали разлуку так остро. Но если ты будешь далеко… Нет, я не вынесу этого!

Взрыв ее чувств потряс меня. Даже отец с матерью так не переживали предстоящую разлуку, смирившись с ее неизбежностью. Я была растрогана до глубины души и обняла сестру. Кастор подошел и положил руки нам на плечи. Нежность переполняла меня.

— Любимая сестра, любимый брат! — сказала я. — Я никогда никого не полюблю так, как люблю вас.

И едва эти слова слетели с моих губ, я услышала смех Афродиты — Афродиты, которой я так упорно пренебрегала. И смех ее был презрительным и злым.

— Говорят, он уже показался на горизонте, — объявила мать.

Она вошла в мою комнату еще до того, как рассвело, и склонилась надо мной. Я открыла глаза и в полумраке увидела ее фигуру. Она нежно коснулась меня.

— Уже? Так скоро? — пробормотала я и, привстав, облокотилась. Мне хотелось отдалить неизбежное, но мое будущее уже замаячило на горизонте.

— Бедная, бедная моя Лебедушка! — Мать присела на край кровати и прижала меня к себе.

— Неужели нет никакого выхода? — воскликнула я.

О, как же я не хотела замуж, не хотела связывать себя с мужчиной! Но с другой стороны, мне хотелось свободы, хотелось увидеть мир без покрывала, хотелось вырваться из клетки, в которой я жила. А освободить меня, сломать решетки может только замужество. По правде говоря, будь моя воля, вместо того чтобы менять клетку на мужчину, я бы избавилась от того и от другого и улетела куда глаза глядят.

— Как же нет выхода? Каждый жених предлагает тебе свой, — ответила мать.

Ее лицо выражало печаль. Она тоже жаждала выхода, который избавил бы ее от беспощадной власти времени, лишившей ее молодости. Женщина, которая выдала замуж дочерей, — старая женщина, она больше не может претендовать на внимание Зевса. Даже мечтать об этом не имеет смысла. Перья в шкатулке пожелтеют.

— Но ведь женихи полностью меняют жизнь!

— Только один, моя дорогая, только один. Остальные возвратятся к себе домой и изменят жизнь какой-нибудь другой женщины. Так уж заведено от века. — Мать отерла слезы и улыбнулась.