Елена Троянская

Да исполнится пророчество! — Его голос обрел почти прежнюю силу.

— Дорогой отец! — вмешалась я. — Откуда мы знаем, что это подлинное пророчество? Об этом нам сказал Синон. Но Синон — грек. Не кажется ли тебе, что цель его рассказа — побудить нас ввести коня в город? Других свидетельств о том, что означает этот конь, у нас нет.

Приам не ответил, он молча смотрел на статую.

— И это ты, которая навлекла на нас все несчастья, теперь предостерегаешь нас! — вместо Приама ответила Гекуба.

— Я потеряла самое дорогое в жизни, но я по-прежнему верна Трое. Так было и будет.

— Ты потеряла одного, — откинула капюшон Гекуба, — а я многих. Теперь под угрозой весь город. Ты знаешь, какая судьба ждет побежденные города — их стирают с лица земли, оставив груду пепла. Именно такую участь греки готовили нам — из-за тебя с Парисом. Тысячи жизней за ваш поцелуй. Если бы греки победили, ты со всей своей верностью переметнулась бы на их сторону.

— Неужели ты до сих пор не поняла меня? — воскликнула я, как от боли: ее слова хлестнули меня кнутом.

— В Пергам его скорее, в Пергам! — кричал народ, и в этих криках потонул ответ Гекубы. — Потащили!

Вдруг Кассандра бросилась на руки матери — я не заметила, откуда она взялась.

— Елена права! Этот конь сулит гибель! В нем прячутся вооруженные люди. Оставьте его на берегу!

— Бедная полоумная дочь Приама! — крикнул кто-то из толпы. — Уведите ее, опять она бредит.

Тут вновь подошел Лаокоон, два сына-близнеца поспешали за ним.

— Остановитесь, глупцы! — кричал он. — Проверьте хотя бы сначала, что у коня внутри!

С этими словами он бросил в коня свое копье, и оно вонзилось ему в бок. Внутри что-то зазвенело.

— Деифоб, дай твое копье! Оно длиннее. Сейчас я проткну этого коня насквозь, и вы услышите, как взвоют греки!

— Держи, — сказал Деифоб, — хотя мое копье не длиннее твоего.

— Тогда нужно развести костер, чтобы от этого деревянного коня остался лишь пепел! — кричал Лаокоон. — Нужно сложить дрова на платформу, она словно предназначена для этого, и поджечь! Подожгите коня, и вы услышите из него вопли греков, которые будут молить о спасении!

Несмотря на призывы Лаокоона, толпа стояла неподвижно.

— Глупцы, глупцы! — едва не рыдал Лаокоон. — Хотя бы прорубите отверстие, посмотрите, что у коня в брюхе, прежде чем везти его в город!

И тут со стороны моря показались два огромных змея. С быстротой молнии они бросились на Лаокоона и его сыновей и сдавили их плотными кольцами своих гладких и липких тел. Никакая помощь не была возможна. Все трое испустили дух.

Этот ужасный знак убедил троянцев, что Синон говорит правду.