Елена Троянская

Он надел мне на голову венок из засушенных, мертвых цветов — живые уже отцвели. Он сжал мою руку вековым жестом, которым супруг утверждает свою власть над женой.

На пиру я не могла есть и смотрела, как едят другие, празднуя мою измену Парису. Сердцем я была с ним.

В спальне — той самой, которую я делила с Парисом, — мы остались одни. Деифоб горел нетерпением. Он скинул плащ и притянул меня к себе. Я вырвалась, попросила прощения, сказала, что мне нужно привыкнуть, и, не слушая его, удалилась в маленькую комнатку, которую заранее себе приготовила.

Наутро пришла Эвадна. В руках у нее был плотно закрытый кувшин.

— Это тебе передал Геланор.

Я взяла кувшин и заглянула в него. Там лежала ветка, покрытая шипами. Я вынула ее.

— Осторожно, не уколись, — предупредила Эвадна.

— Яд? — спросила я с испугом: в мои планы не входило убивать Деифоба.

— Вроде того. Но он убивает только мужскую силу. Тебе Деифоб будет не страшен. А военная сила останется при нем.

— О, Геланор стал великим знатоком дела, как я посмотрю! А на женщин эти колючки действуют?

— Не знаю, моя госпожа. Поэтому и предупредила. Когда Деифоб приблизится к тебе, воткни колючку ему в кожу. Даже самой маленькой будет достаточно, чтобы он перестал быть мужчиной.

Несколько ночей прошли спокойно, Деифоб не входил в мою комнату, но его шаги с каждой ночью слышались все ближе. Наконец наступила ночь, когда он распахнул дверь и встал на пороге.

Закрыв дверь на замок, он подошел ко мне.

— Итак, жена, пора начать нашу совместную жизнь.

Я отступила в дальний, темный угол комнаты. Он последовал за мной и обнял меня. От его прикосновения по телу пробежала дрожь отвращения.

— Тебе холодно, любовь моя? Давай я тебя согрею.

— Нет, мне не холодно. — Я приказала телу перестать дрожать.

— О Елена! — прошептал он в забытьи, его руки гладили мои плечи, спину. — Моя жена, моя красавица.

Я стояла неподвижно, ждала, когда его возбуждение достигнет такой степени, что он перестанет замечать что-либо кругом. Скоро он был полностью охвачен пылом собственной страсти. Он шагнул к заветной цели — к постели, потянул меня за собой.

Лежа, он погрузил свои толстые неуклюжие пальцы мне в волосы, перебирал их, прижимал к лицу. Мне стало жаль его: я решила оставить колючки на столике, а Деифоба держать на расстоянии обычными средствами. Но он начал целовать мою шею, потом покусывать, потом навалился на меня тяжелым телом и стал шептать гадости про Париса: как могла я жить с этим трусом, ничтожеством, слабаком! Но теперь все позади, теперь Елена узнает, что значит настоящий мужчина, достойный ее, бормотал он. Я с самого начала должна была принадлежать ему.

— Я это понял, едва увидев тебя, — сопел он, снимая с меня платье.

— Сначала разденься сам, — сказала я.