Елена Троянская

— Нет. Становится только больнее. В первый момент после смерти Гектора рассудок мой помрачился. А теперь он ясен, и я каждую минуту ощущаю: Гектора нет и не будет. Как ты думаешь, что легче?

Я не знала. Я не хотела знать. Нужно найти Энону!

Я бросила камешек в воду, и он ушел на дно, вызвав на поверхности едва заметные круги. Вдруг вода взволновалась, вскипела, взметнулась столбом.

Мы в испуге отпрянули. Водяной столб принял очертания Эноны. Мы с Андромахой оступились и упали на землю.

Энона, шагая по воде подобно стрекозе, ступила босыми ногами на берег. С ее плаща стекала вода, оставив его совершенно сухим. Волосы тоже не были мокрыми: крупными кудрями они ниспадали на плечи.

— Энона, ты? — прошептала я.

— Что тебя удивляет? — холодно спросила она. — Ты разве не знаешь, что мой отец — речной бог, а я — родниковая нимфа?

— Я мало знаю о тебе. — Я поднялась с земли, потирая ушибленные колени.

— Значит, Парис тебе ничего не рассказывал обо мне? — Ее голос стал ледяным.

— Рассказывал, он рассказывал! — спохватилось я, более всего опасаясь ее прогневить. — Просто меня всегда поражает встреча с проявлением божественного начала. Ты рождаешься из водной стихии… Это невероятно.

— Вот как! — рассмеялась она, но недобрым смехом. — А разве ты не можешь отправиться на колеснице к своему отцу Зевсу? Впрочем, может, он и не твой отец. Может, ты обыкновенная женщина, наделенная необыкновенной красотой. Узнаем, когда придет твое время умирать.

— Но сейчас не обо мне речь, а о…

— Знаю, о Парисе, — перебила она. — Что ж, давай поговорим о Парисе.

Она медленно подошла ко мне и остановилась рядом. Андромаха испуганно смотрела на нее.

— Парис ранен отравленной стрелой. Не знаю, отравлена ли она змеиным ядом — среди них тоже бывают смертельные — или ядом Лернейской гидры. Возможно, это была стрела Геракла. Стрела едва задела руку, оставив небольшую царапину, но она воспалилась и сейчас выглядит ужасно. Яд проник в кровь. Парис говорит, что его кровь кипит.

— Скорее всего, стрела была отравлена ядом гидры, — сказала Энона с безразличным видом. — Парису очень не повезло.

— Помоги ему! — Я схватила ее за руку. — Вылечи его. Ты должна знать противоядие. Ты владеешь искусством врачевания!

— Говоришь, он рассказывал обо мне? — спросила она, не отвечая на мои мольбы. — Что именно?

Я решила, что должна потешить ее самолюбие. Придумать что-нибудь, что угодно.

— Он рассказывал о том, как вы жили вместе. — Это прозвучало очень неопределенно, и я продолжила: — Он говорил, какое это было счастливое время, самое счастливое в его жизни.

— Ты лжешь. Если б он был счастлив со мной, он бы не оставил меня.

— Мужчины — странные существа. Иногда они сами не понимают, что для них лучше.